Барбаросса

Главное, чтобы он не тронулся с места до завтрашнего утра.

– Теперь мне все понятно, господин генерал, можете на меня рассчитывать.

– Уже рассчитываю, лейтенант!

На глазах у изумленного Камильбека половина испанцев развернулась и быстро зашагала прочь от ворот дворцового сада в направлении городских стен. Ему очень хотелось узнать, чем они станут заниматься, когда пропадут из поля его зрения, но он не мог пренебречь своими прямыми обязанностями.

И они вошли в мир благоухающего покоя.

Салим ат-Туми сидел на мраморном возвышении, заваленном разнообразными подушками.

Большими и маленькими, расшитыми и нет, четырехугольными и круглыми. За его спиной стояли два негра и держали в мускулистых руках опахала, сделанные из перьев птицы хаарун.

Глаза правителя были закрыты, на лице блуждала легкая улыбка, тонкие пальцы мечтательно и рассеянно теребили волосы жидкой бородки.

Дон Игнасио без восторга смотрел на алжирского шейха, ему представлялось, что в настоящий момент от него можно было бы ждать поведения повоинственней.

Камильбек, кажется, держался похожего мнения.

Неторопливо огибая бассейн с удивительно голубой водой и двумя стайками золотых и полупрозрачных рыбок, военачальники приблизились к грезящему шейху. И почти одновременно обнаружили, что Салим ат-Туми отнюдь не парит в эмпиреях, а внимательно наблюдает за гостями из глубины как бы смеженных глаз.

«Восточный человек», – с иронией подумал генерал.

«Надо быть с ним поосторожнее», – подумал Камильбек.

Что подумал шейх, осталось неизвестным.

Негры заработали опахалами поживее, и этим как бы вызвали правителя к обычной жизни.

Генерал отставил правую ногу чуть в сторону и назад, снял свой пышный головной убор, левую руку приложил к центру груди. Это был максимум того, что он мог сделать для сидящего шейха Салима согласно этикету.

Камильбек конечно же пластался по мрамору и думал об испанском лейтенанте.

Мартин де Варгас в этот самый момент сбегал по скользким ступенькам угловой башни вниз.

Он уже успел отдать все необходимые указания начальнику башенной стражи лейтенанту Ортису и теперь спешил в сторону рынка. Он был в понятном воинственном возбуждении. Ему понравился план генерала. Он знал, что под началом добрейшего дона Афранио ни на какие серьезные успехи рассчитывать не приходится, остается смириться с унылым сидением за стенами неприступного форта в ожидании перевода в более интересное место. Прожить жизнь простым лейтенантом ему не улыбалось.