Цитадель тамплиеров

– Остальное несите… – сказал бербер.

Шама выполз, сочувственно повздыхал и сообщил, между прочим, что Анаэлю, в общем-то, повезло.

– Повезло?

– Перса, за то же самое били так, что его кожа налипла на бич. И запороли. Назореи не зря тут держат берберов.

Анаэля внезапно вырвало.

Почти всю ночь, несмотря на страшное утомление, он не спал. Будущее пугало. К концу сезона на этой плантации он может превратиться в раба. Ушибленное колено раздула опухоль. Увидевший его ногу, Шама озабоченно зацокал языком, а оглянувшись, шепнул Анаэлю:

– Когда все поднимутся к выходу, задержись.

Подчиняясь командам, сервы, хрипя и кашляя, поодиночке двинулись из сарая. Шама достал из складок своей невообразимо грязной набедренной повязки крохотную серебряную коробочку, открыл ее сломанным ногтем, запахло смолой. Он выгреб пальцем мазок желтоватой мази, нанес Анаэлю на колено и втер.

– Этот бальзам еще моему деду… – сказал он тихо, но не закончил фразу.

Снаружи рявкнул бербер. Закусив губу и опершись на руку Шамы, Анаэль заковылял из сарая.

Бальзам оказал свое действие и, несмотря на боль, Анаэль работал до вечера. Больных, сказал иудей, уволакивали, убивали и отправляли трупы на корм собакам.

Ночью во тьме Шама повторил процедуру и опухоль стала спадать.

За несколько следующих дней Анаэль уяснил себе, что к чему в этой крепости и что, доведись ему выбраться из сарая, он сумеет вести себя правильно, по-назарейски.

На плантации он обратил внимание на непонятного человека, работавшего наравне с другими, но не раба. У него были русые волосы до плеч, кожаные сапоги, а за поясом – невероятно! – богатый кинжал. Он таскал корзины, ел на земле, но не обращал внимания на берберов, будто их не было.

– Кто это?

– Рыцарь, – объяснил Шама. – Он – тамплиер и вроде барон.

– Кто же его заставил…

– Он утратил свой плащ и каждое утро смиренно просит прощение у всей братии.

И вот в обеденный час на плантации Анаэль незаметно вылил похлебку на землю и поспешил к ручью за старшим надсмотрщиком, якобы чтобы ополоснуть свою чашку. Бербер пил воду. Анаэль зачерпнул из ручья себе и тихо сказал:

– Да продлит твой Бог дни твои, господин.

Звероподобный мусульманин был явно неглуп и, хотя раб с пятнистым лицом нарушил порядок, к нему обратившись, позволил ему сказать.