Цитадель тамплиеров

– Хотя, граф, у вас в руках приказ насчет моей казни, прошу не фамильярничать. Итак?

Лицо Великого магистра побагровело от гнева, но брат Гийом умело перехватил разговор.

– Мы – не исчадия ада, – улыбнулся он. – И кроме этого пергамента у нас есть другие. Мы скупили ваши долги. Но требовать сразу расчета не станем. Вы поняли?

Рено Шатильонский отвел глаза и, втянув воздух, сказал:

– Извольте говорить яснее.

Брат Гийом потер кончик своего носа.

– Вам придется поехать в Яффу ко «двору» принцессы Изабеллы и сделать так, чтобы она увлеклась вами.

Изабелла не страшилище, не старуха и не святоша. Поэтому мы считаем это поручение приятным и выполнимым. У вас будут расходы, вы захотите сменить экипировку, поэтому… вот. – Брат Гийом достал из эбенового ящичка большой кожаный кошель. – Здесь двести мараведисов. Согласитесь, мы высоко ценим услуги человека, чьи предки сиживали за одним столом с Карлом Великим.

– Прошу оставить моих предков в покое.

– Отправляйтесь, граф, отправляйтесь, – прогудел Великий магистр.

Когда заносчивый Рено вышел, подбрасывая на широкой ладони кошель с деньгами, граф де Торрож сказал:

– Я не слишком верю в успех предприятия. Девчонка умная, а ее страсть к Лузиньяну…

– Вы правы, мессир Уму принцессы Изабеллы могли бы позавидовать некоторые государственные мужи. Не случайно она выбрала Гюи, ведь за ним стоит Ричард. Но, думаю, подлинной страсти там нет. – Брат Гийом улыбнулся. – Тяга Изабеллы к Гюи, на мой взгляд, не такого характера.

Я читал ее письма на Кипр. Они слишком разумны. Изабелла явно рассчитывает на трон.

Де Торрож усмехнулся.

– Пожалуй.

– Так вот, мессир, мысли Изабеллы – о восхождении на трон Иерусалима посредством брака с Гюи. А чувства – сами по себе. И появление такого самца, как Рено, ее растревожит. Он мастер любовных дел. Вот и посмотрим, что выйдет…

– Да, – пробормотал де Торрож, – Изабелла нам здесь не нужна. – А что Сибилла?

– Сегодня она получит первое письмо от неизвестного поклонника.

Она немедленно изорвет его. И так поступит с десятью или пятнадцатью письмами. Читать их воспримет как грехопадение.

– А не отдаст ли она их этому Савари? Вот мерзавец!

– Ни в коем случае, мессир. Она хочет, чтобы ее считали полусвятой. Одно за другим она истребит эти письма, как дьявольское наваждение. Но яд любопытства будет разъедать ее душу все сильней и сильней. И на пятнадцатый день не получит очередного письма.