Цитадель тамплиеров

О горшечнике Ниязе Анаэль знал, что тот по бедности не держал собак, ему и еды хватало лишь для себя и жены-старухи.

– Не принесешь ли ты напиться, ночь больно душная, – тихо сказал Анри.

Двое стоявших тут же головорезов сказали, что да, пить им хочется тоже.

– Ждите, – сказал Анаэль.

Он это предусмотрел. Калитка за поворотом забора висела на кожаных петлях. Она отворялась без шума. Во дворе за годы мало что изменилось. Кувшин с водой, как и встарь, стоял под навесом…

Отхлебнув водицы, Анри сказал:

– Почему чем беднее дом, тем вкуснее вода?

Выглянула луна, встрепенулся воздух, серебряными пятнами пошла вода в ручье, зашелестела листва шелковиц.

Плоские крыши домов ниже по склону холма высветились, как днем. Дружно загавкали псы за крепостной стеной.

– Я отнесу кувшин, – сказал Анаэль.

– Не надо, уже опасно, при луне любой палестинец выходит помочиться. Кувшин мы возьмем. А чтобы ты не считал, что ограбили дом… – Анри бросил через забор небольшую серебряную монету.

Анаэль надеялся, что после проверки его оставят в покое.

Но он ошибся. Рядом с ним неотступно кто-нибудь находился. Не убежишь… Но Анаэль и не думал. «Телохранители» были громилами, как на подбор, а Анаэль еще оставался, по сути, калекой.

Однажды все-таки он решил объясниться с Анри и спросил, неужто он до сих пор не заслужил доверия?

– Ни вот настолько! – бодро сказал Весельчак, показывая свой ноготь. – Я обращаюсь с тобой, как ты того заслуживаешь.

– Но, клянусь Спасителем, я хочу знать – почему?

– Объясню.

 – Анри отбросил палку, которую очищал ножом. – Семья? Что мне твоя семья? Как сказал Спаситель, упомянутый тобой всуе, «оставь и мать свою». Так что если ты – настоящий христианин, для тебя семейство твое суть пыль под ногами.

– Не богохульствуй!

Анри небрежно перекрестился.

– Что касается наших дел, на виселицу ты у властей заработал, вспарывая прокисшие перины менял в Сейдоле и Хафараиме. Но, как знать, нет ли на твоей совести грехов пострашнее.

Анаэль потер руками лицо.

– Зачем же ты держишь при себе человека, внушающего такие мысли?

– А ты не указывай мне, что мне делать.

– Не понимаю, на что я тебе. Обуза. Проще – убить.

– Будешь очень просить – убью, – спокойно сказал Анри.

Шайка Анри была неплохо организована. Вожак принимал желающих к ней пристать по своему какому-то принципу, Он выбирал разбойников и одиноких искателей приключений из числа не самых свирепых. В шайке были и сарацины.