Капер Его Величества

На эти деньги можно было спокойно начать дело на родине, купить таверну или хороший виноградник и навсегда забыть о южных, западных и прочих морях.

Всеобщее веселье прервал Жаке:

– Заткнитесь, скоты!

Галдеж сделался умереннее, в тоне матросов появилась нотка недоумения: что ему нужно, этому кривоногому?

– Вы что, хотите сказать, что я должен получить долю боцмана?!

Установилось молчание, полное напряжения, как всегда бывает перед переделом собственности. Все уже свыклись со своими деньгами, а теперь, кажется, появился человек, который будет требовать отказаться от их части.

– Разве я плавал на правах боцмана, а?! Разве я не имею права на долю помощника?!

Всеобщее недовольное молчание было ему ответом. С одной стороны, все были готовы признать, что Жаке был более чем боцманом, что боцманом его называли по инерции, потому что он состоял в этой должности при прежнем хозяине, но… Доля помощника в пять раз больше доли боцмана.

Жаке в ярости повернулся к Леруа:

– А ты, ты что, не признаешь меня своим помощником? Отвечай!

Капитан улыбнулся той очаровательной улыбкой, что подкупила в свое время в бристольском порту несчастного Уильяма Кидда (он, кстати, все еще находился в мешке: никому не пришло в голову вспомнить о нем).

– Признаю.

Ожидавший отпора Жаке поперхнулся.

– Ты хочешь взять долю помощника – бери. Может быть, ты хочешь прибавить к ней долю штурмана – пожалуйста. Хотя, по правде, штурманом скорее можно назвать меня. Ты не можешь отличить секстант от буссоли.

Пропустив мимо ушей оскорбления, Жаке спросил, набычившись:

– Так ты отдаешь мне долю помощника?

– Такими вещами я распоряжаться не могу, пусть скажет команда.

Это был страшной силы ход.

Обернувшись к команде, боцман увидел непроницаемые, мрачные лица. Никто не хотел признавать помощника помощником и платить ему жалованье из своего кармана.

– Вы что, негодяи! Вы забыли, кто я такой?! Вы забыли, кто такой Жаке?!

Теряя чувство реальности, боцман распалялся все больше и больше.

Он двинулся к плотному строю корсаров, широко и громко ставя на палубу мощные башмаки. Раньше от одного его вида эти головорезы начинали трепетать. В этот раз все было по-другому. Никто не шевельнулся.

Чувствуя, что надо применить более сильные аргументы, чем словесные угрозы, Жаке отбросил в сторону свою дымящуюся трубку и выхватил из-за пояса пистолет. Вытащил и начал поднимать, раздумывая, кому бы первому всадить пулю в лоб.

Ему не довелось это сделать.