Кто хочет стать президентом?

Кроме того, там было еще несколько докторов технических наук, почти таких же сумасшедших, как братья. Они бы вам объяснили. А я в общем-то всего лишь журналист.

Майор поиграл желваками, одновременно пытаясь улыбнуться. Он знал, что обладает мужественным и очень даже привлекательным обликом, короче, нравится бабам из самых разных слоев общества. Если немного поднапрячься, задействовать немного остроумия и пару великодушных жестов… нет, бред. Как-то само собой понималось, что здесь его мужественное голубоглазое обаяние даст сбой.

Очень трудно расположить к себе женщину, настроенную по отношению к тебе иронически. Она считает, что они сделали глупость, украв ее, и переубедить ее нельзя.

Мелодично вздохнул мобильник в кармане у Кастуева. Мобильник Нины.

– Если вы будете благоразумны, можете сказать несколько слов. Успокоить родственников, – предложил майор.

Нина удивленно кивнула. Кастуев спрыгнул с подоконника, подгарцевал к ней на одной ноге, протянул аппарат, и Нина сообщила Винглинскому, что с ней все в порядке.

Ну вот, благородный жест сделан, но уровень иронии в ее улыбочке не сделался ниже.

– Так на какие вопросы вам ответить?

Кастуев аж зажмурился – похищенная переходит в атаку на похитителей. Впрочем, финт со звонком одноногий оценил на пять с плюсом. От этого места можно начать маневрировать. Пусть майор действует дальше, глядишь, у него все же что-нибудь получиться. Похищенная продолжала наступать:

– Ну, спрашивайте, раз уволокли среди ночи по грязи.

Майор спрашивать начал не сразу. Обдумывал, к какой прибегнуть в данном случае тактике.

– Скажите, Нина, как вы относитесь к своей родине? Все же на секунду ее удалось сбить с толку.

– Кто это такой?

– К России, она женского рода.

Нина уже собралась со всем своим ядом.

– Как женщина к женщине я отношусь к ней неплохо. Нам пока нечего делить. Родина не забирала у меня сыновей на войну, не калечила родителей. Позволяет не сдохнуть с голоду. Заниматься делом, за которое я могу себя уважать.

В общем, неплохо я к ней отношусь. А вы?

Елагин кивал в ответ на каждое предложение ее короткой речи, все сильнее сдвигая при этом густые брови.

– А вот я ее люблю. До такой степени, что готов быть цепным псом у границ ее интересов. Из меня мог бы получиться неплохой ученый – при большей усидчивости. Или серьезный военный – при наличии настоящего врага. А так пребываю в какой-то умственной и нравственной расслабленности.