Обреченный царевич

В правом столбце я записываю результаты каждого удвоения, в левом же – обозначаю, сколько раз я удвоил двойку. Это просто, необходимо только терпение.

Мальчик соревновался в скорости с солнцем. Выводя очередную цифру, он всякий раз посматривал в сторону горизонта, и его нервный рот чуть оскаливался.

– Вот, смотрите, учитель, я добрался. Я могу из чисел левого столбца составить число девятнадцать, именно столько городов в нашем богатом номе. Видите, женим единицу, двойку и шестнадцать и получаем девятнадцать. Пока я в левом столбце не добрался до шестнадцати, из других чисел я девятнадцати не получу.

Теперь удвоим последний раз и получим число храмов и жертвенных быков. Пятьсот девяносто два.

Диск солнца был уже перерезан наполовину. Мериптах смотрел на него с радостью и сожалением.

– Посчитать можно все, учитель, не только быков и храмы. Если правильно и долго удваивать цифры, можно достигнуть и миллиона, и десяти миллионов.

В самом низу доски Мериптах последним росчерком тростникового пера изобразил цифру: 0.

– Это – десять миллионов. Все песчинки в пустыне, все капли в реке можно пересчитать, они подвластны цифрам.

В наступившей темноте послышался тихий голос учителя Ти:

– О, ты достиг предела знания, Мериптах. Ты властвуешь над числами, и значит, властвуешь над всем.

Выражения лица однорукого мальчик разглядеть не мог, а ему очень этого хотелось. Он совсем было уже собрался переспросить, правильно ли он понял только что сказанное, как послышался шум поднимающихся на крышу шагов.

Из проема в полу показалась человеческая тень и пропела девичьим голосом, что Мериптаха немедленно хочет видеть князь Бакенсети.

8

В душе мемфисского правителя царила неприятная неразбериха. У него были основания и радоваться жизни, и умирать от дурных предчувствий. Еще сегодня утром, разглядывая свое отражение в безжалостном зеркале, он чувствовал себя обреченным, теперь появилась у него надежда. Может статься, поможет трактат, составленный лучшими умами под золотым навесом Авариса.

Река времени неостановима, но Бакенсети не раз видел, как усилиями простых человеков удавалось, пусть на краткое время, повернуть вспять течение другой великой реки – Хапи. Человек мал, жалок, смертен, но мыслит и видит иногда плоды своего умственного упорства. А может, окажется полезен черный лесной колдун? При всей своей вере в силу точных современных наук (столичное воспитание), князь в глубине души оставлял местечко для маленького, темного, мохнатого суеверия.