Паруса смерти

В самый последний момент сцена казни незадачливого медика усложнилась.

Послышались приближающиеся к дому шаги.

В душе старика уже появилось что-то похожее на надежду, но сразу вслед за этим лезвие вонзилось в его грудь.

Старик осел на пол, не издав ни звука.

Убийца бросился в сторону комнаты, где производился его осмотр. Там он видел дверь, которая, судя по всему, должна была выводить на улицу.

Хорошо, что в доме нет никого из слуг.

Когда мстительный пациент открывал дверь наружу, неведомый посетитель как раз открывал дверь внутрь, в лабораторию.

Пока он сообразит, в чем дело, пока поднимет шум, пока сбегутся те, кто этот шум услышит…

Так примерно разворачивались мысли Жана-Давида, но внезапно их благополучное развитие пресеклось. Убийца понял, что не сможет незаметно и беспрепятственно покинуть ограду алхимического дома.

Почему?!

По улице, ведущей к воротам, бежало несколько человек с криками и факелами.

К этим крикам добавился истошный, срывающийся крик человека, только что ворвавшегося в дом.

Что происходит?!

Не могла помощь появиться раньше, чем прозвучит крик о помощи!

Надо было что-то делать.

Топот ног по пыльной улице приближался, еще мгновение – и они застанут его с окровавленным кинжалом во дворе дома, где произошло убийство.

Да! Первым делом избавиться от ножа.

Отразив свет нескольких звезд, орудие убийства, вращаясь, улетело куда-то в сторону набережной.

А дальше – вот что!

Жан-Давид выхватил из ножен шпагу и кинулся обратно в жилище убитого им Фабрицио из Болоньи.

Ворвавшиеся через несколько секунд вслед за ним стражники увидели душераздирающую картину: труп бородатого старика на полу, высокого человека в черном сюртуке и со шпагой в руке и рыдающего у него на груди Анджело, пятнадцатилетнего губернаторского сына, последние несколько месяцев бравшего уроки латыни у знаменитого ученого, чтобы в образованности ни в чем не отстать от своей сестры.

Ввиду того что по городу в последнее время прокатилась серия загадочных убийств, его высокопревосходительство губернатор приказал своему сыну отправляться на вечерние уроки только в сопровождении стражников.

Умного и резвого подростка раздражала медлительность пропахших прокисшим пивом латников, постоянные разговоры о повышении или задержке жалованья, их привычка хватать всех проходящих мимо женщин за те места, к которым, как считал Анджело, нельзя прикасаться без благоговения.