Пуля для эрцгерцога

Рвать ноздри? Кажется, такого наказания давно нет нигде в Европе.

– Алекс Вольф, – представился он чуть-чуть угрожающе. Сзади на сапогах у него богато звякнуло. Шпоры по своей лихости годились в родственники усам.

– Пригожин.

– Являюсь вашим соотечественником, мсье. Ввиду этого обстоятельства позволил себе вот так, по-простому, с визитом.

– Вольф? – зевнул я – Соотечественник? Говорят, правда, что встречаются немцы, носящие фамилию, например, Иванов… Впрочем, есть у меня один знакомый немец по фамилии Вернер… – Я понял, что не знаю, к какой мысли хочу вывести эту речь, но гость, кажется, достаточно понял ее для того, чтобы оскорбиться.

– Вы, я вижу, позволяете себе насмехаться над вещами…

– Ни в коем случае. Ни, ни, ни! Я не желал вас обидеть. Весьма, весьма рад встретить здесь соотечественника.

Офицерский взор стал тусклее. Вольф сложил руки на груди и поднял бровь. И без того выразительную.

– Уверяю, – я улыбнулся, – очень, очень рад вас видеть.

Что-то подсказывало мне, что с этим господином лучше не ссориться. Тон мой был настолько примирителен, что даже заядлый бретер счел бы его достаточной сатисфакцией.

– Хорошо, тогда едемте обедать. У меня и лошади готовы. В венгерский трактир. Гуляшик, чардашик и несколько хороших мордашек. Устроим небольшой раскардашик.

Не сразу я нашелся, что ответить. Каков он – офицерский обед, я знал слишком хорошо. И в трое суток не уложиться.

– Вы отказываетесь? – зашевелились усы.

– Но я не одет.

– Жду за дверью, – обрадовался он, приняв мои слова за согласие.

– Может быть, вы подождете меня прямо в трактире? В венгерском.

– Что-о?

Он уже на меня кричит, подумалось с тоской.

– Я не могу допустить, чтобы вы заблудились в переулках этой дрянной столиченки. У меня дрожки. Или вы привыкли разъезжать в авто? Последний намек остался мне непонятен.

– Польщен вниманием вашим, однако ж окончание туалета хотел бы совершить в одиночестве.

На несколько секунд я остался один.

За это время нужно было решить, что предпринять, и понять, что, собственно, происходит.

Офицер вставал у меня поперек горла со своим обедом. Отказаться же после того, как выразил (не важно, что невольно) согласие ехать, – это поединок. Усач по виду стрелок не из последних. Все же как широко распространились русские по свету, нипочем не сыщешь свободного от соотечественника уголка!

– Вы готовы? – Нетерпение за дверью.