Тьма египетская

По гребню стены, что подходила справа к самому «Дому смерти», одна за другой осторожно передвигались, на миг заслоняя несколько звезд, фигурки вооруженных людей. Одновременно с этим до ушей Аменемхетова посланца донесся некий топот. С той стороны, где располагался главный вход.

19

Мериптах не знал, что с ним и где он. Знал лишь, что он – это он, но себе не властен. Последнее, что помнило тело перед этой чернотою, это гибкое, теплое змеиное шевеление под ладонью, укус-удар, страх-удивление, потом он внутренне как бы заскользил и все.

Сознание размылось. А заново он опознал себя уже в полной глухой темноте. Не было ничего, даже уверенности, что его тело все еще при нем. Ничего нельзя было сказать о том, сколько длится уже эта чернота и сколько ей еще предстоит длиться. Был первоначальный порыв тошнотворной паники, стремление куда-то бежать, просить, объяснить, но бесполезность всего этого была так несомненна, что даже успокаивала.

Первый вывод, который Мериптах сделал из невольных наблюдений над своим состоянием, – он скорее всего лежит.

Из чего он это заключил, он объяснить бы не смог, но уверенность в собственном лежачем положении сделалась непоколебима. Это было единственное, что ему было доступно знать и осознавалось как несомненная ценность.

Затем он, таким же непонятным образом, дошел до вывода, что лежит он в месте закрытом, укромном и прохладном. Он, конечно, не представлял, высоки ли потолки его убежища, и не ощущал температуру воздуха, но мог бы поклясться, что находится в подземелье.

И сразу вслед за этим явилась простая, чистая мысль – он умер.

Этот факт не взволновал и не удивил его. Он не успел уделить должного времени созерцанию большой, цельной драгоценности этого знания, как оно рассыпалось на меньшие части, к каждой из которых тут же возникли свои вопросы. Раз он умер, то хотелось бы знать, была ли похоронная процессия? Кто возглавлял ее? Он не слышал стенаний плакальщиц, потому что их не было или потому что у него нет слуха? Омывали его уже священной водой Хапи или эта важнейшая процедура ему еще предстоит? Интересно, как он выглядит сейчас? Лежит ли он уже на кипарисовом столе со сложенными на груди руками и сдвинутыми пятками? Стоит ли рядом шакалоголовый Анубис? А может, все уже позади, и он, Мериптах, теперь уже хорошо спеленутая мумия в каменном саркофаге?

Сколько времени заняли эти размышления, никто сказать бы не мог, меньше всего сам размышляющий.

Несколько мгновений или всего одно.