Тьма египетская

Мол, если придется останавливаться для ночлега, то лучше это делать подле вон той рощи сикомор. Потому что тут неподалеку, по слухам, есть с некоторых пор войско, так что мелкие разбойники, промышлявшие в прежние поры на здешних дамбах, теперь посбегали в другие места. Власть вонючих конников только в городах, а так по дорогам кто только не грабит. Правда, люди Небамона тоже берут небольшую плату за безопасное передвижение, но это даже хорошо. Деньги им надобны для содержания себя в порядке, да и берут умеренно, по дебену с четырех голов, считая вьючные.

Зато не бьют никогда и скотину не отнимают. Одно слово – порядок. В лагере у них, говорят, и святилище Птаха теперь восстановлено, на том месте, где было еще до гиксосов. Сейчас это место называется Лисий город, раньше оно называлось по-хорошему, только никто не помнит как. Вон там три пальмы торчат, а за ними озеро треугольное, заброшенное, а вот уже за этим озером тропинка, и если по ней пойти, то, как говорят…

Как только крестьяне стали устраиваться на ночлег, святой паломник зашел за ближайшее дерево как бы по нужде и уже вскоре шагал в непреднамеренно указанном направлении.

Шагал быстро и уверенно. Повстречаться с человеком он не рисковал, обычный египтянин ни за что на свете не оставит своего жилья или костра в такую пору суток. Из нечеловеческих жителей долины Са-Амон опасался очень немногих. Хорошо еще, что эта ночь, так же как и прошлая, была лунной, иначе бы и шагу нельзя было ступить по заболоченным далям. До трех указанных пальм он добрался легко, видел треугольное озеро, видел, как играют лунные блики на спинах бегемотов, залегших до утра в теплую грязь. Шептал заклинания, когда докатывался до него рык отдаленного и недовольного льва. Шумы мелкой ночной жизни не пугали его. Вот точечно прочавкали налево во тьму копыта пары ориксов, а за спиной спокойно фыркает семейство диких черноспинных свиней. Но где же обещанная тропинка? Вместо нее вырастает прямо по дороге нечто темное, возвышенное. Одиноко торчащая из жирной земли скала. Через пару мгновений слегка поцарапанный шипами ежевики посланец Амона был уже на плоской щербатой вершине. Вдалеке слева туманной полосою пролегала река, справа черная, перевернутая пила горной гряды. Меж этими границами два неодинаковых водных зеркала, политых лунным соком. Подле большего бьется желтоватая искра – костер. «Лисий ли это город?» Собственно, что тут гадать, никаких других целей глаз в ночной картине высмотреть не может.