Тьма египетская

Но, против ожиданий, наказания ни для одного, ни для другого нарушителя не последовало. Неферкер вышел наружу из класса, взял Мериптаха за плечо, поглядел на него внимательно и показал своей учительской палкой в дальний угол храмового двора:

– Ты знаешь, где находится святилище Ра?

Мальчик кивнул.

– Иди туда. Тебя там ждут.

Мериптах хотел было сказать, что почтенный учитель сам строго-настрого запрещал своим ученикам появляться там, дабы не потревожить тишину и покой священного места, но не успел, ибо Неферкер повторил свое приказание:

– Иди, Мериптах.

Два десятка водоносов в самую жаркую часть дня увлажняли храмовый двор, проливая на пыльной глине влажные тропинки. По одной из них и отправился княжеский сын. Мимо конусообразных, похожих на побеленные термитники амбаров, мимо каменотесных мастерских, мимо загона для жертвенных коров. Наконец влажная тропа кончилась. Впереди была раскаленная площадь локтей сто в ширину, а за нею поднимался стеною густой сад, в котором преобладали акация и тис.

Мериптах оглянулся, никого не увидел, никого не было видно и впереди. Такое впечатление, что он никому-никому на этом свете не интересен и не нужен. Мальчику было странно это ощущение, ведь только что ему было ясно сказано, что его ждут. Он вдруг удивился тому, что не спросил учителя, а кто его ждет. И правда, кто?

Себек?!

Нет, крокодил живет в реке и время его силы – ночь.

Может, вернуться?

Спрашивая себя об этом, он отлично понимал, что это невозможно.

Мальчик двинулся в сторону сада. Ступая медленно, несмотря на то что песок жег подошвы и, казалось, что каждый следующий шаг вынести уже будет нельзя.

Только в самом конце Мериптах чуть убыстрил шаг, просто, чтобы не закричать от боли. И вот уже тень. Кожу царапают сухие листья, в ноздри проникает запах влаги – это от бассейна, лежащего там, в глубине, за шершавыми стволами деревьев. Но идти туда не хочется.

Хочется стоять неподвижно, хочется, чтобы не заметили. Чтобы перестали ждать. Все утро он куда-то мчался, спешил, даже неподвижно стоя на балконе у матушки, он был внутри себя быстр и нетерпелив, а теперь все его счастье – эта бесшумная неподвижность и тонкий запах невидимой влаги. Он не пойдет вперед.

Почему он так решил, Мериптах не знал, и если бы спросили, чего он боится, не смог бы ответить. Но то, что не сдвинется с места, решил твердо.