Тьма египетская

– И вот третьи ворота позади. Ладья Вечности плывет мимо гробниц и захоронений. Солнце освещает богатые залы вельмож, украшенные прекрасными картинами, каменные саркофаги и статуи богов, что хранят сон мумий. И погребениям бедняков и нищих тоже достаются драгоценные лучи. Оживленные сиянием солнца, мертвецы встают и, воздевая руки, движутся навстречу Ладье и поют.

– Мерипта-ах!

Мальчик вздрогнул, не понимая, что это, а потом понял и мгновенно обернулся. Видение, явившееся через дыру в крыше, заставило его забыть о фантастической процессии там, на дамбе, не говоря уж о бормотании Ти.

Княгиня Аа-мес, возникшая на крыше во всем блеске своей загадочной, молчаливой красоты, призывно улыбалась ему, протягивая в его сторону руки. Мальчик ослеп от радости – воистину, сегодня день великих и радостных неожиданностей – и кинулся к прекрасной своей матушке, чтобы обнять ее и прижаться к ее груди. Он почему-то был уверен, что сейчас она, несмотря на всю свою сдержанность, позволит ему это.

Она позволила.

Они обнялись.

На глазах растерянного учителя и отвернувшихся в испуге охранников.

Продолжая обнимать одной рукой загорелую до черноты шею мальчика, другой поглаживая по вшивой голове, она повела его за собою, к лестнице, собираясь вместе с ним спуститься вниз.

Старший из охранников сделал шаг к этой неожиданной двойной фигуре, оскалившись от растерянности. С одной стороны, ему было запрещено хозяином выпускать мальчика отсюда, наказанием за нарушение запрета была мучительная смерть, но с другой, чтобы задержать здесь мальчика, надо было прикоснуться к хозяйке, за что могло последовать наказание и пострашнее.

Мериптах блаженствовал во время этого плавного плавания в обнимку с благоухающей, нежной матушкой и молча молил, чтобы оно продолжалось как можно дольше. Но к этому его желанию княгиня не желала подлаживаться. Едва они скрылись с ливийских глаз, она оторвала его согнутую неуклюжей нежностью руку от своей талии и стремительно повлекла за собою по коридору.

Весь второй этаж был пронизан суматошным мельканием испуганных теней. Тихие всхлипывания прислуги, получившей невыполнимые приказания, рассыпанные цветы, опрокинутые вазы, опрокинутые лица. Госпожа Аа-мес летела сквозь лепет этой неловкости и нелепости с уверенностью человека, имеющего цель. Едва Мериптах сообразил, что они направляются на матушкину половину, как они там и оказались.