Тьма египетская

Под давлением двух сил: одна – это собственная инерция толпы, другая – напор трехслойного азиатского поршня, человеческая масса начала сдавливаться, отчего совокупный ее шум становился все сильнее.

В тот момент, когда Мериптах вынырнул из подземного хода, отряхивая с себя труху гнилых пальмовых листьев и с удивлением оглядываясь – где оказался, гул на той, парадной стороне дворца стал просто угрожающим. Но мальчик первым делом обратил внимание на то, что не видит перед собою того, кто его звал. Отец, видимо, отдав ему приказание, поспешил навстречу гостю, не имея возможности ждать, пока его сын освободится от однорукого учителя.

После этого Мериптах с удивлением осознал, где находится. На свалке. Получалось так, что он попал во двор отцовского дома по своему собственному подземному ходу. Значит, батюшка тоже знал о нем. Почему-то этот факт добавил ему сыновнего энтузиазма.

Тут, на свалке, среди трухи, вони и мух его уже поджидали. Бесте и Азиме. Что они могли тут делать?! Все это было слишком несообразно, нелепо, но времени на вопросы никто не давал.

– Скорее, Мериптах, князь ждет, – сурово сказала Бесте, не дожидаясь, пока мальчик откроет рот. Тот все же позволил себе оглянуться. Да, на свалке никого не было, и поблизости тоже, движение просматривалось только у яростно дымящих кухонь. Повара, как бы им ни хотелось вместе со всеми бежать смотреть на фараона, не могли оставить своего поста.

– Скорее, красавчик, скорее! – Бесте взяла мальчика за предплечье, Азиме взяла за другое, и они повлекли его за собой, попутно обирая с него соломинки и пушинки.

Повлекли совсем не в том направлении, в котором он ожидал. Не по короткому пути к задним входам во дворец – там толпилось с полдюжины стражников, – а в сторону «Дома женщин».

Странно, что выполнение своего приказа отец поручил этим двум важным азиаткам с матушкиной половины, только и успел подумать мальчик, как уже оказался у запертых деревянных дверей, за которые ему прежде не удавалось проникнуть.

На этот раз двери эти распахнулись сами собой, приоткрывая прохладный полумрак невысокого коридора. Внутри не было никого, кроме статуй Изиды и Хатхор. В тот самый момент, когда Мериптах, настойчиво увлекаемый двумя женщинами, входил внутрь, сзади, на той стороне дворца, вдруг наступила полнейшая тишина, как будто волны шума были приглажены одной огромной властной рукой.

Фараон вышел на балкон второго этажа.

Далеко в глубь «Дома женщин» уходить не пришлось.