План спасения СССР

Никак не могу понять, почему Модест Анатольевич не разорвет с ним отношения полностью и терпит порою его выходки. Одного звонка местному участковому за глаза хватило бы для полной победы над этим домашним диссидентом.

Когда Валерий Борисович подошел к ступеням веранды и остановился, дав себя рассмотреть, мне показалось, что он не так уж и пьян, а неправильно застегнутый пиджак и разные носки – наигрыш. Валерий Борисович стоял молча, как бы скромно, но при этом выражая всем видом уверенность, что его сейчас пригласят к столу.

Так оно, как это ни дико, и случилось.

– Ну что же ты там застрял? Пришел – проходи, садись.

И опустившийся человек начал подниматься по ступеням.

3

Это был очень странный ужин.

Во-первых, потому, что он не начинался в течение часа после того как был полностью накрыт. Сначала Модест Анатольевич удалился от стола вместе со своим фатоватым родственником и они о чем-то разговаривали в кабинете. Разговаривали на повышенных тонах. Нам, сидящим на веранде, был слышен только гул голосов, а Марусе на кухне по силам было, я думаю, различить и некоторые слова.

Валерий Борисович вернулся из кабинета удовлетворенный. Он не удалился, как обычно, с матерно-сакраментальными угрозами, а уверенно уселся, собираясь как следует поужинать. Самолично откупорил бутылку домашней смородиновой водки, поданной к ужину, и налил себе половину чайной чашки. Предложил Барсукову и американцу. Мне, конечно же, нет, зная, что это бесполезно. Барсуков отказался по непонятной причине, а Фил потому что как раз устремлялся в кабинет к Модесту Анатольевичу.

– Ну и черт с вами, – сказал Валерий Борисович и выпил сам. Обычно я с интересом любуюсь фантастической гримасой, что охватывает его физиономию сразу вслед за выпиванием водки. Но тут мое внимание отвлек Барсуков. Увидев решительный и непосредственный ход американца, он привстал на своих коротеньких ножках и страшно побледнел. Это было видно даже в желтоватом неярком свете единственной лампочки, освещавшей веранду, даже сквозь распушенные бакенбарды.

Он выглядел как человек, который с ужасом говорит себе – я опоздал! Чем его могла так уж испугать выходка этого малахольного Фила, какого такого он разглядел в нем соперника?!

Я почувствовал, что у меня холодеет под ложечкой. Неприятно осознавать, что ты не все понимаешь в происходящем. Все время, пока американец находился наверху, за столом стояло полнейшее молчание.