План спасения СССР

Явилась вся эта деловая мрачноватая команда на двух машинах час назад. Я едва-едва успел закончить необходимые хлопоты и проинструктировать Марусю. Хлопнув у меня перед носом своими удостоверениями, они сразу же прошли в дом.

– Где он? – спросил меня старший, носивший, как потом выяснилось, фамилию Аникеев.

– В кабинете, – автоматически ответил я. Имело смысл притвориться, что я ничего еще не знаю, и отыскать вместе с представителями органов труп академика, выпотрошенный сейф и бумаги, устилающие пол кабинета.

Да, я растерялся, ну что поделаешь. А может, это и к лучшему, я выглядел естественно, и мне не пришлось разыгрывать растерянность.

Пока мы поднимались в кабинет, у меня спросили, кто я такой и что тут делаю. Секретарь, живу и работаю, ответил я, продолжая задавать себе панические вопросы: откуда они узнали? кто им сообщил? что им еще известно?

– Когда вы его обнаружили?

Я лихорадочно соображал. Моя официальная версия была еще не готова, надо было что-то придумывать на ходу.

– Час назад, – сказал я, что было неправдой. Обнаружил я Модеста Анатольевича три часа назад, и не в кабинете, а в туалете. А чем я занимался все эти три часа, надеюсь, никто никогда не узнает.

– Да-а? – Товарищ Аникеев посмотрел на меня внимательнее, чем до этого. – А полтора часа назад вас не было в доме?

– Был.

– А чем вы занимались в это время?

– В смысле? – глупо переспросил я, холодея. Все же не зря у нас так боялись людей из этой организации.

Они любую, самую запутанную ситуацию видят насквозь и сразу хватают за горло.

– Я хочу знать, товарищ секретарь, что вы делали в шесть ноль-ноль?!

– Я, думаю, спал, что же еще делать в шесть утра?

– В шесть часов утра можно делать все, что угодно, – медленно сказал следователь.

Даже перетаскивать труп академика с первого этажа дачи на второй, обреченно думал я. У меня появилось ощущение, что этот человек в сером костюме, черной водолазке и с бородавкой на щеке был здесь во время наших с Марусею трудов и все видел собственными глазами.

А что было делать?! Не прикасаться к трупу? Тогда пришлось бы объяснять, что он делает фактически в комнате Маруси. Под подозрение мою белую лебедь подводить нельзя. Она начудит под подозрением, запутается и выдаст все и всех. Вон я и сам трясусь, лишь на меня глянули недобрым профессиональным оком.