Секреты Заброшенной дачи

Семенов совершенно не пил, читал различные книги и в тысяча девятьсот девяносто первом году, когда последний ученик школы Иван Смирнов окончил одиннадцатый класс и уехал поступать на врача в Псков…

– Семенов открыл портал между мирами… – подытожила Прасковья. – Вырезал из дерева скульптуры, местные попытались их уничтожить, но после внезапной смерти от инсульта главного зачинщика, все успокоились. Приезжали журналисты, делали репортаж, потом Семенов сжег все книги и просто доживал в селе.

Народ помирал, село погибало, Семенов много говорил о смерти, сообщил, что призвал «Их» и пропал в тысяча девятьсот девяносто девятом году – никто не мог его найти, и в дом зайти к нему боялись.

– А как вы остались здесь? – спросила Анна.

– Я попросила Семенова о встрече с Господином, – сказала она, – всю жизнь не жила толком, так решила хоть на старости лет. Вот Он и дал мне силы, – улыбаясь и сверкая зелеными глазами, проговорила старуха, – и Митрофанчика мне подарил – славный котик вырос, – улыбнулась она.

Анна попросила помощи выбраться и поинтересовалась дорогой, на что Прасковья ответила, что Митрофан поутру ее проводит к кладбищу, и если она пойдет в сторону заброшенного склепа, то сможет выйти к соседней деревне.

– Я иголочку тебе оставлю – ты, если захочешь, то, как я, можешь стать, когда в Москву вернешься: до крови ей уколись и накапай на перстень, и Господин сам найдет тебя… Уж больно ты мне понравилась… А не захочешь – и не надо, молодой надо жить, а не как я, в старости силу обретать, – проговорила старуха.

После чая и пирогов морило в сон, Анне было легко и безопасно со старухой, и она подумала: «А почему бы и нет…»

– Ты, Аннушка, разувайся и спи, на кроватку ложись. Мне нужно посидеть – бессонница в старости одолела. Утро вечера мудренее, да и резиновые сапоги я оставлю тебе – а то сыро там.

Анна разулась, сняла куртку, легка на кровать и уснула, ощущая запах трав.

Русалки

Николай проснулся посреди ночи от женских голосов и плескания воды – голова от выпитого болела, во рту чувствовалась горечь.

Приходи за полночь, парень холостой,

Будешь со мною ты вечно молодой.

Поцелуй уста мои,

И в моих чертогах мы будем

Говорить вечно о любви.

– Иди сюда же, глупый, я всю жизнь тебя ждала… – позвала его, смеясь, Елизавета.