Семёновы

Настя соскочила с мотоцикла, сунула брату шлем и побежала к кучке девчонок, стоящих неподалеку. Подружки начали обниматься и пищать, от чего Артём заулыбался. Он присел на деревянную скамейку, стоящую почти в глубине кустов, и осматривался по сторонам. Не то что бы ему было некомфортно, но этот отдых казался ему скучным. Конечно, наполовину это было связано с тем, что Артём был парнем стеснительным и подвигов не искал. Но они, эти подвиги, как назло, вечно искали его сами. Чего только стоил последний раз, когда к нему подошла совершенно пьяная девица и попросила покараулить, пока она пописает в кустах.

От смущения он не знал, куда деться, но честно стоял спиной к девушке. А потом она хотела поблагодарить его единственным известным ей способом, и даже успела обмусолить ему губы. Кое-как избавившись от деревенской куртизанки, Артём долго ощущал запах дешевого алкоголя, исходящий от него.

Вот и сейчас, казалось бы, прилично одетые девушки и парни мило беседовали, но он знал, что к полуночи эти люди превратятся в "дрова".

Насте пить было категорически запрещено. И она честно соблюдала условие, знала, что родители не шутят. Артём следил, как девчонки хихикали и стреляли по сторонам глазами, потом всей кучкой они направились внутрь здания, Настя, обернувшись, поманила Артёма, мол пошли с нами, он отрицательно покрутил головой и махнул ей тоже – иди!

Время до полуночи тянулось. Артём успел прогуляться по окрестностям, как всегда, увидел старую картину – писающие мальчики, дерущиеся, как два оленя в брачный период, парни, и визжащий объект внимания обоих.

Он два раза заходил в душный клуб, чтобы убедиться, что все хорошо. Обычно Настю не надо было искать, она всегда танцевала близко к сцене, окруженная толпой вожделеющих юношей. Вот и сейчас, сестра отчаянно крутила бедрами и размахивала руками, а рядом топтались пятеро разного калибра молодых людей. Артём постоял немножко, его пару раз толкнули в спину, и он вышел.

Вернувшись на "свою" лавочку, он обнаружил, что она занята. Двое, сплетясь как змеи, самозабвенно целовались. Он еще немного походил вокруг клуба, погода была хорошая, воздух, как теплое молоко, тихо шевелил волосы. Вернувшись ко входу, Артём глянул на часы и с удовольствием отметил, что веселиться сестре осталось двадцать минут. Вдруг из распахнувшихся дверей вышел нетрезвый бугай лет двадцати семи, а под рукой у него была ни кто иной, как Настя.