Семёновы

Знакомая швея подшила так, что если не приглядываться, то и заметно не было, Ольга об инциденте не узнала бы, если бы сама Настя в очередной ссоре не поведала ей.

Сейчас Насте было уже двадцать лет, а сестре двадцать четыре, Настя пользовалась популярностью у молодых людей, Ольга же спокойно жила в ожидании какого-то своего личного счастья. Мать не одобряла Ольгину зацикленность на Антоне, но и не мешала им, только ворчала себе под нос, что «этот балбес» заморочил ее старшей дочке голову, а жениться вроде и не планирует.

Настю же она постоянно пилила за разнузданное поведение, частенько закрывала дома, и, даже, привлекала на свою сторону отца, человека миролюбивого, спокойного, но строгого, и в отношении ее, Настиной, девичьей чести, очень дотошного. Ослушаться отца Настя не могла, но злилась всегда на мать.

Еще одним рычагом давления на взбалмошную младшенькую был Артём, который мог тихо и без особого напора остановить сестру. Артёма Настя любила так, как только можно любить свою половинку. И именно он был тем голосом разума, который часто останавливал ее не только вслух, но и внутренне, потому что когда Настя что-то замышляла, она всегда думала, что на это скажет Артём.

Настя все-таки решила пойти и поискать мать и сестру. Делала она это не потому, что ее замучила совесть, а потому что вечером намечалась дискотека, и если ее накажут, то вместо танцев она может получить максимум кино по телевизору. Она вышла во двор, прислушалась. Было тихо настолько, как это может быть в деревне. Квохтали куры, где-то блеяла коза, воробьи оглушительно чирикали, вдалеке был слышен работающий трактор.

И все же это была тишина, такая, какой в городе никогда не будет. Среди этих звуков не было ни одного человеческого голоса, ни одного звонка мобильника, ни одной известной и модной песни. Насте в городе было веселее и комфортнее, но тут, в родном доме она отдыхала душой. Только тут она спала как убитая, и утром просыпалась с удовольствием. Здесь не страдала она головными болями, которые ужасно мучили в городе.

Настя вышла в огород и огляделась из-под руки. Сначала она никого не увидела, а потом заметила материну белую косынку за кустами смородины и пошла туда. Она двигалась бесшумно, совсем не собираясь подкрадываться и подслушивать, но, услышав голос сестры, замерла. Мать и Ольга разговаривали очень тихо, Насте стало интересно.

– Олюшка, – сказала мать почти шепотом, – так что там у вас с Антошей-то? Говорят, приехал он, а что-то все еще не зашел.