Нужные железки. Черный остров 1

А если долго слушать, говорят, на песню похоже. И кто заслушается, у того чердак течёт. У нас такой был. Фимка, "Радистом" звали: приёмничек сладил, слушалку от старых наушников в ухо – по ночам в дозоре тайком в эфире шарился. Всё думал чего-нибудь поймать… – И чего? – А ничего. Что-нибудь и поймал. Ночью разделся догола, одежду на берегу сложил – и в море ушёл. Прям с приёмником в ухе. Так что опасное это дело, внучок. Цепляй записки к птичкам, да не выёбывайся. – Ну, а отчего ж так-то? – Последствия Случившегося, мать его… Так что, выкинь ты из той «радивы» потроха и утопи.

А коробку оставь. Она ж вон, почти целая. Пригодится. От коробочек с ума не сходят.

Сбегать без весомого повода смертельно опасно. Шурапетра могла такое придумать, что до смерти не отбрешешься. Притом, все будут знать, что пиздежь, но за спиной продолжат гнусное хихиканье. Люди, чтоб им! Лишь бы языками потрепать, да зубы посушить!Выслушав кучу сплетен, привычно деля каждую на десять, Ру все же сумел вывернуться, сославшись на лютую занятость.

Вышло убедительно – с пожеланием встречать на пути злодеев подобрее.

Наконец Ру оказался у своего забора. Скинул веревочную петлю с калитки – на острове дворы запирались чисто символически, от собак да нахальных лисиц. Зашел во двор, горько вздохнул. Его владения ничем не отличались от соседских. Тоже самое! Хлама нихера не меньше, чем у других. А то и больше. Дом достался с историей, а значит, с запасами. В итоге, и с чужим не разобрался, и своего натаскал. Вот зачем, спрашиваешься, два десятка буев? Плот делать, как в детстве? Или связка бамбука у стены.

Он уже насквозь потрескался, даже в топку не пойдет! Или те вот мешки рваные?..

– Ладно, как вернусь, так все и разберу, – храбро пообещал Ру, – пару недель и так постоит!

***

Кордон проспался к обеду. Открыл глаза. Вспомнилась унылая рожа Валруса. Комком уныло выругался, помянув инспекторскую маму, диван-клоповник и пятерых японцев из Саппоро. В голове по-прежнему бушевал тайфун. Бросался с размаху на камни разума, крошил соображалку могучими волнами в густой кисель – типа осьминожьей подгнившей вуали…

Но ходить комком мог, руки слушались, глаза сами собой не закрывались, а значит, нужно собираться.

А то ведь только кажется, что двое суток это много. Нихрена подобного.

Растерев воду старым, пожелтевшим полотенцем, Кордон пригладил растрепавшиеся волосы, прикинул, что стричься, в общем, рано, а бриться перед рейдом – плохая примета. И лень.