Высокие устремления. Высокие отношения-2

Бордель “Беззубая селедка”

За спиной осталась долгая дорога от стен полуразрушенного монастыря. Вместе с дорогой, позади осталось многое. И хорошее, и плохое. И то, что и рад бы забыть, да никак не получается, сколько ни пей. Впрочем, чем дальше обитель, посвященная Святой Пайперии, тем легче. Глядишь, если пройти пол-мира, и вовсе останется только легкая грусть по несбывшемуся? Лукасу хотелось в это верить.

Но, как бы-то ни было, впереди, громадной кучей гигантского муравейника, равномерно раскатанного в корявый блин по всей широкой долине, раскинулся славный город Грумант, ворота на Север.

Лукас таких портовых городов, живущих морем, видел десятки! И все они – как горшки, вышедшие из рук опытного гончара. Даже Малэрсид и Мильвессом. Разве что, побогаче.

Бухта – порою, разумеется, не одна. В бухте- корабли, суда, лодки, плоты, разбитые бочки, давние утопленники и груды гнилых водорослей. На берегу – не менее многочисленные склады и амбары с могучими замками и бдителньой стражей, хищно поглящывающей на прохожих – а вдруг ворюга, а вдруг негодяй-грабитель, или, что того хуже – засланец от соседа-конкурента?!

За скалдами и амбарами – грязные и вечно мокрые портовые кварталы, где каждый второй дом – бордель для уставшего морехода, а каждый первый – кабак, неотличимый от борделя.

А сверху – небо. То черное, то серое, то выжжено-голубое. Накопившее снег, дождь или невыносимую жару.

А в том небе – вОроны и вороны, чайки и бакланы, поморники и альбатросы с буревесниками.

Где-то чернокрылых с белокрылыми поровну, где-то кого больше. Тут как сложится.

Увидел один такой город, считай, побывал во всех. Различия, конечно, есть – как же без них? Но отличий тех, если разобраться – сущая горсточка:

Где-то раскинулись приземистые акации, ощетинившиеся длинными шипами – ими, говорят, на Юге, дерутся насмерть, колют, будто стилетами, пробивая друг дружку насквозь. Где-то, тянутся к солнцу кряжистые дубы, растерявшие листву от зимних холодов.

Где-то – стройные ели простирают колючие лапы. А где-то – только трава, да кривенькие кусты по пояс – так далеко Изморозь не бывал, воочию не видел. Но так писали в книгах, и так рассказывал Рыжий, который родился в таком месте.

Еще одно заметное отличие располагается у въезда в город, там, где казнят злодеев. У въезда – не просто так, а с двоякой целью – убедить жителей и гостей, что тут бдят за порядком, заодно намекнув, что лучше не нарушать.