Ката – дочь конунга

Она потихоньку отходила все дальше и дальше от центра, и, наконец, оказалась совсем в углу. Присев на стул, она ждала, пока закончится танцевальный батл.

– Поздорову, девица! – голос, возникший рядом, напугал, и она вздрогнула. Голос принадлежал молодому мужчине с рыжей бородкой. Рыжий улыбался шире, чем надо, и Маша догадалась, что он порядочно пьян.

– И вам не хворать, – ответила Маша и отвернулась полубоком, в надежде, что рыжий уйдет. Ката показывала ей всех более-менее значимых в зале. Этот был, вроде бы, какой-то боярин или боярский сын, в общем, местная элита.

– Приглянулась ты мне, – продолжил рыжий, – давно за тобой наблюдаю. Девка ты веселая, бойкая, как раз таких люблю.

Это было уже ни в какие ворота. Такого нахального подката она не видела даже в двадцать первом веке.

– Слыш меня? – настойчиво говорил рыжебородый, – приходи сегодня ко мне в опочивальню…

Машиному терпению пришел конец. Она резко встала, не удостоив наглеца ответом, и хотела уйти, но мужчина вдруг резко, схватил ее за запястье.

– Мне не отказывают! – зловеще выдохнул он Маше в лицо сивушный перегар, – я – боярин Доброжир!

– Да пошел ты, боярин Доброжир! – презрительно прищурилась Маша и, выдернув руку, отпихнула ухажора от себя.

Рыжий боярин потерял равновесие, начал заваливаться назад, пытался неловко удержаться, но не сумел, и с грохотом рухнул прямо в круг танцующих. Народ сначала замер, а потом зал взорвался оглушительным хохотом. Доброжир барахтался, словно жук, упавший на спину, потом вскочил, схватился было за оружие, но, опомнившись, отпустил рукоять.

– Ты чего, Доброжир, – смеясь спросил Магнус, – меда перебрал? Так иди проспись, нечего тут честной народ пугать.

– Твоя правда, Олаффсон, – криво усмехнувшись ответил боярин, – надо охолониться.

Он наклонил голову и вышел, не оглядываясь.

Маше стало неуютно. Она вернулась ближе к Кате, которая, увлекшись зрелищем, и не заметила, как Доброжир домогался ее в том углу. Размышляя о том, что ничего не меняется, и пьяные придурки есть в каждом временном периоде, она поглядывала по сторонам, и вдруг увидела знакомое лицо.

Мальчишка важно шагал в веренице парнишек постарше, держа в руках большой глиняный кувшин с каким-то питьем. Он был принаряжен в добротный кафтанчик и аккуратную рубаху, на ногах красовались сапожки.

– Мал! – выкрикнула Маша, когда мальчишки шли обратно. Мал закрутил головой, увидел ее и расплылся в улыбке.