Высокие отношения

Серебро было туго замотано в колбаску, как раз по размеру тайничка. Снова волшебство?

– Шлюхи, они такие! Особенно в «Русалке». Садись, счетовод. Много не возьму, вижу, что потратился.

Лукас молча ссыпал сдачу с золотого в кошель, метнув пару медяков «ночному» в лицо. Тот, конечно же, монеты поймал.

– Давай к «Драному Башмаку», не доезжая квартал, остановишься.

– Поехали…

До нужного перекрестка доехали в молчании.

– Бывай, друг! – махнул Лукас на прощание.

– Удачи, счетовод! – отсалютовал хлыстом извозчик, и повозка покатилась дальше, завершая свой ночной маршрут по улицам Сиверы.

*****

Изморозь медленно добрел до переулка, выводящего на кабак… И остолбенел.

Возле «Башмака» толпилось с пару дюжин стражников. Размахивали руками, тыкали пальцами, что-то обсуждали. Звучало «убили», «вырезали к херам», «поножовщина» и прочие, совершенно не радующие слова с привкусом свежей крови. Хуже всего, что в словах стражи звучала неприкрытая радость. Справедливо! Рейни достал многих…

Распахнулись двери.

Из кабака вынесли носилки, накрытые окровавленным полотном. Под холстом угадывалось тело. Еще одно у входа, распростерто на брусчатке. Фуззи или Вуззи? Ого! Беднягу грохнули коротким копьем, да так, что острие насквозь прошло и попало меж камней, пришпилив тело к мостовой.

Лукас перевел взгляд на второй этаж. Чудом сдержал вопль. Из окна, с выбитой рамой – словно катапультой жахнули – свисала Иветт, повешенная на собственной косе. Из распоротого живота свисали кишки причудливой гирляндой.

Изморозь попятился. Не хватало сейчас только попасться на глаза стражникам!

В спину больно ткнулся клинок.

– Только не ври, крысеныш, что ты здесь ни при чем, – жарко дохнула в затылок Марселин. – Ты слишком вовремя ушел, чтобы быть ни при чем.

– Будешь смеяться, но я действительно ни при чем, – ответил Лукас, понимая, что девушка ему не поверит. – Ты мне в спину тычешь вилкой или чинкуэдой?

– А тебе не все равно, крысеныш? До печени всяко достану. Но… – убрала вдруг оружие Марселин.

Лукас потер спину рукой, еще не веря, что, кажется, еще малость поживет. Обернулся.

– От тебя бабой прет. Сладкой неместной бабой, – разъяснила воительница. – Аж завидно, какой сладкой! Растай, Изморозь, и понадежнее. Беги к Йоржу или Мастеру. Или просто беги, и подальше. Не хочу, чтобы еще и тебя убили. Обидно будет остаться одной в этом сраном городе.

Глава 2. Мера цемента, четыре меры песка…

Хото проснулся чуть свет.