Высокие отношения

Как завалились сразу после дела, так и пошло без остановки. Бутылка за бутылкой, кувшин за кувшином, стаканом о стену, будто камнем в воду – только брызги стеклянные, лица и руки в кровь режут. Смешно же!

Бегай хозяин, бегай! Таскай удачливым парням поднос за подносом, уворачивайся от пинков в толстую задницу! Ухари гуляют, не чета всякой “мозоли”! Так что изволь просуетить на все деньги, тебе уплаченные!

Платили, разумеется, вперед. В Сивере так положено. Не везде, конечно. В “чистых” кварталах все иначе.

Там ждут, пока клиент откушать изволит, и лишь потом начинают за плечом маячить, намекая на скорую оплату и пару грошей поверх счета.

Тут так опасно. Пока гость жрет свою баранину, ему самому глотку перехватить могут. И разбирайся потом, с кого плату брать! Вжик, и кровь веером! Как тому, утреннему…

Лукас поежился. Нет, убивать ему доводилось, и не раз. И в самого ножом тыкали, вся грудь в шрамах. Но как-то очень мерзко проскрипел по кости клинок Барки, когда он кончал того, утреннего.

Не вовремя человек по переулку шел, думал, наверное, проскочить, пока босота от ночи отсыпается. И попался. Лежит в луже крови, раздетый, разутый, без кошеля. И голову почти отхватили, на коже держится.

А Барка, вон, живой и радостный! Нахлестался винищем и куражится! Развлечений у бывшего наемника, родом откуда-то из окрестностей столицы мало. И все чисто городские. А как перепьет, что часто бывает, то пропадает вопрос с бабами. Повисает, так сказать.

И остается ровно два! Или ножами швыряться в стены – швыряется, впрочем, как из арбалета бьет! Или же другое – положить ладонь на стол, пальцы растопырить, да начать столешницу меж пальцев ножом колоть. Между мизинцем, безымянным, средним, указательным… И по кругу, и по кругу! Хорошо, когда ладонь своя, как сейчас. А то всякое бывает. Иногда и промахивается, чужие пальцы кромсая.

Снова хлопнул-звякнул разбитый стакан, брошенный в стену. Пробегавший хозяин пригнулся испуганно, но с шага не сбился.

Привычный.

– Ну, за «хомяка»! – провозгласил тост Рэйни, поднял чашу мощной рукой, обросшей белесым, почти прозрачным волосом. Вообще, вожак частенько напоминал Лукасу свинью. Что обликом – смахивая на откормленного хряка с богатого подворья, что поведением – особенно, когда напивался и падал на пол, засыпая в мокрых штанах среди объедков.

– За «хомяка!» – поддержала многоголосо банда, побросав прочие дела.