Из России за смертью

Может, он теперь служит в ЦРУ?

Емельянов понял, что лучше Панова к дальнейшим переговорам не привлекать. Он уже зациклился на предательстве и не способен к спокойному раскручиванию коммерческого предложения.

– Дорогой господин Оливейра, вы нас ставите в сложное положение. Смешиваете политические домыслы с экономическими вопросами.

– Совсем нет. Мне нужны вертолеты. Четыре машины. И в ближайшее время.

– Вертолеты нужны всем. Но никому не приходит в голову частным порядком просить генерала Панова продать их.

И вы бы не пришли к нам, если бы кто-то не сообщил вам ту информацию, которой вы располагаете.

– Видит бог, мне совершенно непонятно, о чем вы говорите.

– Хорошо, уточню. Основываясь на ложных слухах о подготовке к военной операции, вы решили воспользоваться моментом и предложить продать вам машины, списав их исчезновение на удачливую стрельбу ПВО УНИТА.

– О… – Оливейра широко заулыбался. – Это была бы чрезвычайно выгодная сделка.

– Что он хихикает? – нервно тряся банкой с пивом, подозрительно покосился Панов.

– Пока врет, но скоро доберется и до правды, – успокоил референт. И, не обращая внимания на генерала, продолжил: – Действительно, мысль интересная. Задача решаемая, но крайне трудная. Машины – ладно, но что прикажете делать с экипажами? Большой вопрос! Слава богу, пока не актуален…

Емельянов глубоко вздохнул и развел руками. Пришло время уже Оливейре разыгрывать непонимание:

– Что же не дает возможности обсудить предложение?

– В том-то и дело, – с веселым сожалением принялся объяснять Емельянов, – операции-то никакой не предвидится.

Слухи, неизвестно кем распространяемые, на самом деле ложные. Мы лично ничего про это не знаем.

– Такое невозможно, – заволновался Оливейра.

– Вот видите. Сначала надо узнавать у нас, а уж потом строить планы. Жалко, что вас дезинформировали…

Панов не вытерпел и вмешался в разговор. Причем на этот раз обратился напрямую к мулату.

– Ты, мать твою чернож…ую, соображаешь, к кому пришел? Ты мне разглашение военной тайны предложить собираешься! Бандюга, спекулянт блошиный! Говори, кто навел тебя, иначе арестую к чертовой матери и прикажу выкинуть в океан.

Оливейра испуганно покосился на Емельянова. Референт, словно нехотя, принялся медленно переводить:

– Генерал нервничает и сердится. Он никогда не думал, что его друг, уважаемый бизнесмен господин Оливейра, будет основывать свои предложения на провокационных слухах.