Самурай правой руки. Безликие. Книга 3

Увидев незнакомца, девушка в один миг надела на себя мокрую рубашку, а человек-ласточка с грохотом свалился вместе со своим напарником, который бросился помогать ему слезть со стула. Блок и Отец как ни в чем не бывало прошли в комнату. Сразу же наступила полная тишина, и Блок начал представлять своих людей. Тинки стояла в луже, которая натекла с мокрой одежды. Свит и РоМ, красные от перенапряжения, выглядели не лучшим образом. Завершала общую картину Лау, оторванная от дверцы шкафа и полностью замотанная в скотч.

Самурай посмотрел на Отца:

– Так вы говорите, это – ваши лучшие люди?

– Лучшие…

– Ясно… Надеюсь, вы понимаете всю важность запланированных мероприятий и отдаете себе полный отчет.

– В полной мере…

– В таком случае, не будем терять время и начнем…

Японец вышел из комнаты в сопровождении Отца, а Блок остался внутри и плотнее закрыл за ними дверь:

– Вы что вытворяете-то? Совсем уже с ума посходили? Зачем дитя к стенке приклеили?

Свит, застегивая пуговицы на рубашке, начал оправдываться:

– Она ведро с водой поставила на шкаф.

Мы Тинки вперед себя послали, а она не заметила растяжку, и ее окатило водой с ног до головы. Вот мы ребенка и наказали, чтобы научилась вести себя прилично…

– Зачем нужно было орла под потолком изображать?

– Ну, мы просто поспорили, сможет РоМ простоять так целый час или нет.

– Вам что, совсем уже заняться нечем?

– Почему, нечем? Занимаемся же…

Вскоре всех собрали в кабинете Отца.

Команда уже привела себя в порядок и теперь была похожа на боевую единицу. Все были сосредоточены и собраны. Отец стоял у окна и что-то рассматривал на улице. Все молчали, молчал и Отец. Наконец, дверь раскрылась, и вошел самурай.

– А вот и я… Джеки Чан собственной персоной… – на пальцах показала всем под столом Лау, и вся команды одновременно прыснула от смеха.

– Вообще-то, Джеки Чан – китаец, а господин Киеши – японец, – Отец, казалось, умел видеть затылком.

Все удивленно переглянулись.

– А ну-ка, отдайте мне мои Курилы… – Лау все никак не могла остановиться, и ее просто распирало от переполнявших монологов.

Ее пальцы, не останавливаясь, выдавали все новые и новые перлы, в то время как она сама сидела с совершенно невозмутимым и спокойным видом. Вся команда уже еле сдерживалась от смеха.