Боги ушли, твари остались

Она часто просыпалась, задыхалась от духоты и приступов отчаяния и снова впадала в тягучий бесконечный сон, в котором её родители оказывались вместе с ней в бараке на берегу Кузокотского залива. Аделия стонала, плакала и кашляла во сне.

Франц с бутылкой обстлера в одной руке и стаканом в другой сидел в кресле. Несмотря на выпитое, ему не спалось. Слишком реально над головой нависла угроза смерти. Франц давно чувствовал, что Центр хочет от него избавиться. Во-первых, в Москве не нравилось, что он оказался удачлив в бизнесе.

На Лубянке подсчитывали его прибыли и были уверены, что большую часть доходов он утаивает. А кто сказал, что резидент должен быть нищим? Это позволяло ему обрастать нужными связями. Содержать целый штат осведомителей, помогать агентам деньгами. Да, он сам вел вполне буржуазный образ жизни. Но ведь не за счет государства! А зависть границ не ведает! Он был на хорошем счету, но в плохом списке. Вот и нашли способ устроить ему смерть героя.

Игра, которую задумали в Центре, при любом раскладе оказывалась для Франца проигранной.

Цель проста – внедрить своего человека в ближнее окружение Геринга. Альфред фон Трабен был выбран неслучайно. После успешного десантирования на Крите, во время которого Альфред получил ранение, положившее конец его летной карьере, Геринг привлёк своего любимца к планированию десантных операций в тылу советской армии. Тот факт, что фон Трабен долгие годы оставался холостяком, давал неплохие шансы для разработки любовной темы. Возможная неудача никого не пугала. Франц уже более полугода был отстранён от формирования агентурной сети и при самых изощрённых пытках в гестапо не смог бы рассказать ничего нового, а Аделия Шранц и вовсе рассматривалась как бессловесная подсадная утка. Из всего этого выходило, что беспокоиться о собственной безопасности Франц должен был сам.

Последний вызов в Москву только упрочил уверенность, что он больше не интересен своим шефам на Лубянке. Но, главное, он и сам охладел к Стране Советов. При этом не был готов вступить на тропу предательства или сотрудничества в качестве двойного агента.

Нужно было начать свою игру. Ни за ни против… на выживание. Теоретически у него была возможность остаться в Москве, попроситься на фронт, добиться перевода на преподавательскую работу в разведшколу НКВД. Но жить в Советском Союзе желания не возникло, даже после ожидаемой победы над Германией. Францу нравилась Швейцария. Он даже приобрел себе небольшое шале в горах возле тихого городка Давос.