Боги ушли, твари остались

Дамы держали над головами зонтики. Мужчины налегали на вёсла. Тишину нарушали только редкие моторки и кряканье уток.

– Возьмём лодку? – предложил Франц.

Она лишь пожала плечами, все еще пребывая под впечатлением встречи с Альфредом, и удивлялась тому, что её язык не повернулся выложить всю правду сразу…

Уже в лодке, ухватившись руками за борта, она неожиданно сказала по-русски:

– Уезжай отсюда!

– Не понял… – весла, которыми легко грёб Франц, зависли в воздухе.

– Уезжай, исчезни, я сама разберусь… Мы разберемся.

Вёсла почти плашмя ударились о воду, обдав Аделию брызгами и намочив сигарету в её руке.

– Не дури, – строго предупредил Франц. Теперь, когда игра началась, он не собирался терпеть её истерики. – Будем действовать чётко по легенде. Без всяких отклонений.

– Посмотрим, как ты меня заставишь, – впервые за много дней улыбнулась Аделия.

Франца насторожила эта улыбка. Она больше напоминала безжалостный оскал хищника, готового вцепиться в горло. Губы женщины подрагивали, а кончик языка слегка зацепился за верхние зубы.

Такая улыбка не могла принадлежать сломленной, вечно плачущей женщине. Она явно выдавала цепкую властную натуру. «Как, в сущности, мало я о ней знаю» – отметил про себя Франц.

– Что ты предлагаешь? – спросил он, продолжая грести в сторону поросшего деревьями берега.

Улыбка, словно приклеилась к лицу Аделии и не хотела с него исчезать.

– Соберёшь свой чемодан, сядешь в поезд, а дальше, как знаешь.

– Что дальше?

– Сообщишь в Центр, что меня на первом же свидании забрали в гестапо…

– Дальше?

– Я поеду к Альфреду одна.

– Дальше?

– А дальше тебя не касается!

– Ошибаешься. Не ты эту операцию задумала, не тебе её отменять. За нами стоит большое количество людей. Каждый наш шаг контролируется. Хочешь предать родину? Тогда я первый расстреляю тебя!

– Стреляй, – всё с той же улыбкой предложила она.

Франц бросил вёсла. Такого поворота событий он не ожидал. Чёртова улыбка выражала больше решительности, чем произнесённые слова.

Глупо было сейчас взывать к совести агента Аделии Шранц. Говорить о долге перед народом, партией, страной! Неужели в неё снова вселилось любовное безумие? Франц всегда опасался эмоционально неуравновешенных натур. Слава богу, в разведке их практически не было. Поэтому следовало взять себя в руки и логически доказать Аделии, что она не имеет права поступать, как хочется её сердцу.

– Мне исчезать некуда. Тебя расколют за пять минут. Меня поймают.