Боги ушли, твари остались

Ульрих почувствовал, что сболтнул лишнее. Посмотрел в зеркало на реакцию Аделии. Она никак не отреагировала.

– По-всякому бывает. Хозяин гостям всегда рад. И мне веселее.

– Кто ж его кормит? – не удержалась Аделия.

– О! Я же на фронте в обозе при кухне был. Научился кашеварить. Сам люблю поесть. Сейчас с продуктами сами знаете… Никаких запасов не осталось, а раньше…

Машин на трассе было немного. Ульрих ехал аккуратно, не превышая скорости. Страх, с утра колыхавшийся под сердцем Аделии, понемногу утих.

Но ей хотелось, чтобы эта поездка длилась бесконечно долго…

Альфред сам открыл ворота. Машина въехала в маленький уютный дворик с фонтаном в центре и подстриженными кустами роз вокруг. Радушная улыбка на лице Альфреда не могла скрыть его волнения. Он был в домашней куртке вишневого цвета, в белой рубашке с широким отложным воротником и в мягких серых брюках. Пальцами левой руки нервно перебирал косточки четок.

Ульрих поспешил вылезти из машины и открыл даме дверцу. Альфред помог ей выбраться, при этом сильно сжав протянутую ему руку.

Он очень боялся, что Аделия не приедет, даже поначалу хотел ехать за ней сам. Но сдержался, и вот она стоит перед ним. Такая же прекрасная, как и десять лет назад. Только взгляд иной – испуганно-выжидательно-восторженный…

Она почувствовала, что всё еще нравится ему. Правильно говорила Лида Померанец: «Пусть насилуют тело и душу, но не молодость и красоту. Сбереги это, а остальное всё само возродится».

Франц подошел к Альфреду, похлопал его по плечу, как старого приятеля.

– Спасибо за машину, отличная поездка.

– Проходите в дом, – пригласил Альфред и по праву хозяина пошёл вперед.

Дом был старый двухэтажный, с двумя башенками в готическом стиле и бельведером, из которого открывался прекрасный вид на озеро. Они вошли в большую залу с узкими высокими окнами. Старинная мебель, покрытая серыми чехлами, своей массивностью давала понять, что находится здесь давно и пережила не одно поколение хозяев. На многочисленных этажерках и полках разместились бесчисленные фарфоровые статуэтки.

На стенах висели гобелены со сценками из охотничьей жизни. Мягкий свет настольных ламп под пышными абажурами, рассеивал солнечные блики, прорывающиеся в щели между тяжелыми гардинами. Пахло кошками. Приглядевшись, можно было заметить несколько пар глаз, внимательно следящих из-под диванов и кушеток.

– Ваши комнаты наверху, – Альфред показал рукой на лестницу, ведущую в бельэтаж.