Боги ушли, твари остались

Тут-то у Франца и начались неприятности…

– Так вы богатый человек, герр Вальтерхофф?

– Пока война, да. Но тратить некуда. Всё по карточкам. Решил вот заняться здоровьем жены.

– Любите её?

Хотя вопрос прозвучал, оба оказались к нему не готовы. Наступила пауза, потребовавшая еще виски. Аделия, оставив их наедине, создала крайне неудобную ситуацию. Раскрыть карты – рискованно, а продолжать играть в тёмную – опасно.

– Она моя жена. Я обязан заботиться о ней.

– А где вы познакомились?

– В Канаде. В Монреале.

Она жила на правах бедной родственницы у своей тётки, племянницы знаменитого венского архитектора Вильгельма Шранца.

– Я слышал такую фамилию. Фюрер увлекается архитектурой. Поэтому мы все немного образованны.

– Да. Бедняжка Аделия влачила жалкое существование. На неё было больно смотреть. От жалости до любви, сами знаете, один шаг. Просто так привезти её в Германию я не мог, поэтому предложил выйти замуж.

– Благородный поступок… – Альфреду трудно давался этот разговор. Ревность, недоверие и непонимание накапливались в его сердце.

– Поверьте, Альфред, я не воспользовался её положением, она сама была рада.

– Конечно, – Альфред подлил еще виски в стакан Франца, – а как она оказалась в Канаде?

– Её родители бежали из большевистской России. Отец до революции преподавал архитектуру в Санкт-Петербургском университете. Потом они умерли, а Аделию приютила дальняя родственница.

Альфреду очень хотелось узнать, кем и для кого придумана эта история. Неужели для шпионской деятельности? Но Аделия – агент НКВД? Разве такое возможно? Скорее жертва в чужой игре.

Её странные намёки, недомолвки объясняются этим? Выходит, перед Альфредом сидит враг? Советский шпион или предатель?

Франц между тем с наслаждением пил виски мелкими глотками и рассматривал фотографии в фарфоровых рамках, расставленные на каминной плите. Среди них выделялась одна цветная – портрет Альфреда в форме летчика люфтваффе.

– А почему вы не на фронте? – кивнул он головой в сторону этой фотографии.

– Отлетался. При высадке десанта на Крите получил ранение в голову. С тех пор мучаюсь головными болями, головокружениями и внезапными потерями ориентации. – Альфред решил разыгрывать из себя простака, чтобы понять, насколько он интересен Францу.

– Какая жалость. Летать не разрешают?

– Приходится просиживать штаны в Министерстве авиации.

– И слава богу!

– Я бы предпочел быть сейчас на Восточном фронте.

– Каждый должен служить рейху на своем месте.