Спасти Спасителя

Его умилили подробности: трогательно курчавой бородка мужчины, чистые, по-детски розовые ногти матери.

На следующий день снова навалились дела. Одно оказалось резонансным: группа подростков спровоцировала драку, в которой были убиты два немолодых мужчины «кавказской наружности».

Они погибли от ударов ногами, и экспертиза не смогла точно назвать виновников, нанесших смертельные удары по голове жертв. Подозреваемые сменялись в его кабинете и с озлобленными лицами «закладывали» друг друга: страшась тюрьмы, они винили всех кроме себя.

На Алексея обрушились звонки с угрозами отцов и истериками матерей. В дело вмешались дипломатические службы страны, гражданами которой были убитые. Стремительно накапливались усталость и раздражение.

И когда утром телефонный звонок выдрал его из спасительного сна, он схватил трубку с раздражением. Раздался голос начальника.

– Алексей, доброе утро, Мухоморов тебя беспокоит. Тут мне ребята в отделе подсказали, что большой знаток живописи.

– Ну, уж прямо знаток, – пробормотал Алексей.

Что за странный вопрос в семь часов утра?

– Проблемы у нас, – продолжал начальник.– Громадные. Международные.

– Какие? – давясь зевком, спросил Алексей.

– Ты на выставке в музее был, ну это новой, немецкой кажется.

– Да.

– Картину там ночью украли. Из этой самой экспозиции. Неустойка по договору предусмотрена огромная. Директриса музея в истерике бьется. Прошу тебя в качестве личного одолжения: подключись к ребятам из отдела по хищению художественных ценностей.

Они старательные, но уж очень неопытные.

– Дело об убийстве кавказцев заберете? – решил воспользоваться ситуацией Алексей.

– Да уж придется. Тут родители подозреваемых все начальство подняли на ноги. Сам буду разбираться. Отправляйся в музей сейчас же, пожалуйста.

В холле музея Нилова ждал лейтенант Волков из отдела хищения художественных ценностей. Молодой, невысокий, плотный парень с умным цепким взглядом оставил хорошее впечатление.

Он коротко и толково обрисовал ситуацию.

К ним подошел пожилой человек с аккуратно подстриженной бородкой. Это был научный сотрудник музея, курировавшим немецкую выставку живописи. Алексей попросил его показать место преступления.

Он шел за ним по залам музея все с нарастающей тревогой: «Какую же картину похитили?»

Они вошли в последний зал. Рама, так хорошо знакомая ему, зияла рваной дырой.

«Господи, – почти вслух пробормотал Алексей.