Лад Посадский и компания. Книга I. Дела торговые

На жалобы держателей кабацкого дела он так ответил:

– Все это грязная монополия! Но вы, дурачье, не узнав сперва, в чем суть, сами шеи свои в петли сунули. Пальцы слюнявили и к бумажке прикладывали! Теперь терпите.

Про «грязную монополию» никто никогда не слышал. Но так как, Седобород слова эти сказал с брезгливостью, то народ целую неделю сплевывал через левое плечо, защищая себя тем самым от страшного наговора.

Пыталось ЗАО и обменным делом заняться. Купцы и торговцы из разных далей прибывали, деньги у всех несхожие.

Вот и решили эти молодцы дело обмена под себя подмять, да просчитались. Предлагали они все деньги в одну валюту перевести, (что такое «валюта» посадские ведать не ведали, отчего площади торговые опять оплеваны были), и называлась валюта та «гаксы». Понятно, посадским слово не понравилось, больно уж чем – то крысиным от него разило, и…

А когда увидели, что эти «гаксы» бумажные, тут уж вовсе ошалели, и быть бы этому ЗАО оплеванным с крыши до погреба, да Седобород вступился за сердешных.

Мол, не знают они наших обычаев, лезут со своим уставом в чужой монастырь.

О монастыре спрашивать не стали и слюну сберегли. Но через два дня лавку обменную спалили. С тех пор претензий к ЗАО никто не предъявлял, да и хозяева кабаков роптать перестали. Эти—то, в плащах и шляпах, толково объяснили им, что к чему, и те притихли. Звезд с неба не хватали, но на жизнь хорошую зарабатывали…

Изба Седоборода находилась на окраине Посада. Да и не изба это была. Дом Седоборода называли так по привычке.

Стоял он на земле основательно, вросши в нее всеми четырьмя углами. Крылечком дом был к Посаду, а оконцами резными в лес дремучий смотрел. Потому и сумрачно в нем было даже в полдень.

Под вечер собиралось у него с дюжину молодых дружинников, пили брагу на диком меде ставленую, и слушали его рассказы. А рассказывать он был мастер. И всегда – то новое говорил, еще неслыханное. Да—а, многое знал Седобород…

– Говорят, за звездными туманами есть миры иные. Дома там крышами небо шкрябают, вот и зовутся небоскребами…

– Чепуха! – Лениво прервал старика Пустолоб.

 – Где же это видано, чтобы дом крышей небо касался?!

– Тьфу на тебя, башка пустая! Знать ничего не знаешь, а перебивать мастак! – Одернул его Седобород, и продолжил: – Так вот… О чем это я?

Бывало, забудет старик, о чем речь вел, и долго потом вспоминает. Намекнуть, слово какое сказать, чтоб не мучился старый – никто не собирался. Обидится старик, потом греха не оберешься.