История одного города. Господа Головлевы

Толстого; диагональные – к Ильфу и Петрову с Булгаковым и дальше – к ерофеевскому эпосу «Москва – Петушки» (где заявлено, что все на свете должно происходить медленно и неправильно, чтоб не загордился человек), и к приговскому циклу про Милицанера (который пусть не михалковский дядя Степа Каланча, а все у него под контролем почище, чем у американских суперменов и бэтменов), и даже к детским сказкам о Буратино и Незнайке (первые сведения о котором можно найти еще в русском фольклоре – как незнайка на печи лежит, а знайку на веревочке ведут).

Но пора уже от похвалы глупости переходить к дифирамбу бюрократу.

И чиновники чувствовать умеют

Нет другого сословия, которое дружно поносили бы все кому не лень и почем зря. Фигура бюрократа и чиновника – это наш идол для битья и козел отпущения. Словно он повинен в нашей неспособности к самоуправлению и недоговороспособности. Тогда как в государстве так и должно быть – разделение труда.

И чем инфантильнее население, тем всевластнее бюрократ и свирепее методы правления. В щедринском Городе у градоначальников универсальный ключ к решению любой проблемы – «принцип свободного сечения», то бишь профилактическая порка населения.

Глупо или смешно, но стоит помнить, что телесные наказания еще не столь давно были распространены повсеместно – от английских школ до российской армии. У нас дворян-то перестали сечь только после указа Петра III в 1762 году, а крестьян и солдат секли еще сто лет на законном основании да еще полста рукоприкладствовали или пороли по особому распоряжению, вплоть до самой Гражданской войны (последним, кажется, массовую порку населения практиковал Верховный правитель России Колчак, одно слово – герой и мученик белой идеи).

Даже после отмены крепостного права в «Московских ведомостях» необходимость и оправданность телесных наказаний аргументировались так: «Есть грубые натуры, на которые ничто не действует, кроме телесной боли».

Так вот, Салтыков-Щедрин был чиновником и бюрократом. Что не было такой уж редкостью для русских писателей – достаточно вспомнить Державина, Гончарова, Грибоедова с Тютчевым, да и Пушкин порой числился на государственной службе. Как и Пушкин, Салтыков окончил Царскосельский лицей, эту элитную кузницу госслужащих, и даже пописывал стишки, да вовремя бросил.