Большая волна в гавани

Но, ты знаешь, лично я не вижу в этом ничего плохого. Главное, чтобы одно другому не мешало. Ну, так что ты думаешь насчет поездки? – Она вернулась к прежнему разговору.

– Я уже сказал – не поеду, – продолжал упираться Михаил.

– В общем, так, Мишаня, даю тебе время подумать до завтра. – Она постучала острым ярко-красным ноготком по столу. – Предупреждаю сразу, отрицательный ответ не принимаю. Если надумаешь раньше дать свое согласие – пиши, звони. Я на связи. А теперь иди, мне надо работать.

Михаил встал, забрал рюкзак и направился к дверям.

Он взялся за ручку, собираясь выйти, но на секунду замешкался и, обернувшись, спросил:

– Когда надо ехать?

– Сразу после сессии. – Ксения расплылась в улыбке.

– Ксения Сергеевна, вы рано радуетесь, я еще не дал своего согласия, – ухмыльнулся Михаил.

– Опять он за свое, – фыркнула она, имея в виду, что Михаил снова перешел на «вы», и, передразнивая его, самоуверенно заявила: – Михаил Алексеевич, куда вы, на фиг, денетесь? – Она улыбнулась и зачем-то добавила: – Влюбитесь и женитесь.

«Абсурд какой-то, предложить поехать в Японию человеку, который на дух не переносит все, что связано с этой страной», – подумал Михаил и вышел из кабинета, громко захлопнув за собой дверь.

Конечно, он понимал: судьба – знатная шутница. Но никогда не думал, что она устроит такой жестокий розыгрыш ему. Михаил никак не мог понять, почему госпожа Кисимото рекомендовала именно его. Да, во время беседы она упоминала о его таланте и памяти, но в его группе были гораздо более успешные студенты, которые запросто могли претендовать на этот подарок судьбы, как выразилась Ксюха.

Все это не укладывалось у него в голове и казалось какой-то насмешкой. Шагая по длинным коридорам корпуса, он чувствовал себя Гамлетом, бесконечно задавая себе один единственный вопрос: «Ехать или не ехать?»

«Если откажусь и старики узнают об этом, мать съест меня с потрохами – и даже итальянскими травами не присыплет», – мысленно усмехнулся Михаил.

Он забрал куртку в гардеробе и, надевая ее, направился на выход из здания факультета.

Изо рта вырвался белый пар, разрезавший морозный воздух, когда он выбрался на улицу. Михаил вытащил из рюкзака меховую шапку и, натянув ее на уши, направился в сторону метро.

Наступил вечер. На дворе стоял декабрь, снег легкими хлопьями падал в свете уличных фонарей и витрин. В преддверии Нового года Москва выглядела как невеста на выданье: вся сверкала и переливалась, подмигивая и маня своим блеском.