Большая волна в гавани

]в руки, не паниковать и попытаться придумать, как им выбраться из этой передряги. Но голова его по-прежнему была пуста. И лишь единственный вопрос крутился в затуманенном сознании: «Где сейчас Юми?»

– Господи, ну какой же я идиот! – в отчаянии ругался Тони. – Зачем я предложил тебе поехать на эту Мацусиму? Русский, мы утонем? – спросил он, посмотрев на товарища.

Заметив ужас и безысходность в его глазах, Михаил постарался ответить как можно оптимистичней:

– Не знаю, как ты, американец, а лично я не собираюсь здесь оставаться навсегда.

Вода стремительно проникала во все щели автомобиля, поднималась выше, а когда добралась до приборной панели, Тони запаниковал не по-детски.

– Майкл, я же говорил тебе, что это не очень хорошая идея! – закричал он, взмахнув руками и разбрызгивая вокруг воду. – Надо выбираться из нее, пока не поздно. – Он схватился за ручку двери, собираясь открыть ее.

– Даже не вздумай этого делать! – рявкнул Михаил.

– Ты предлагаешь мне стать кормом для рыб? – Губы Тони скривились в недовольной ухмылке.

– Стоять! – закричал Михаил, заставив товарища на мгновение замереть. – Тони, ты с ума сошел? Какая крыша? Тебя смоет этим потоком к чертям собачьим! Здесь мы хоть как-то защищены.

– О какой защите ты говоришь? Посмотри! – Он бегло оглядел салон. – Машина уже похожа на смятую консервную банку. Еще один удар, и ее полностью… – Он не договорил.

В этот момент «Хонду» резко крутануло вокруг оси и с невероятной силой швырнуло той стороной, где он сидел, о борт корабля поблизости. С глухим стуком его голова впечаталась в стойку двери и тотчас упала на грудь, глаза закрылись, а руки безжизненно потонули в воде.

– Нет, Тони, нет! – истошный крик Михаила взорвал салон автомобиля.

Он потянулся к другу, схватил его за грудки и начал трясти, как тряпичную куклу. Тот не подавал признаков жизни: глаза по-прежнему были закрыты, а обмякшее тело все так же не двигалось.

– Тони, умоляю тебя, только не умирай, – в отчаянии причитал Михаил, хлопая товарища по щекам.

Обеспокоенный состоянием друга, он не обратил внимания, что машину перестало швырять из стороны в сторону и теперь она твердо стояла на месте. Он схватил Тони за руку и с замиранием сердца нащупал пульс, а в голове одна-единственная мысль выстукивала барабанную дробь: «Только пусть он будет живой».