Заклиная Печати. Тлеющие миры

– Есть что сказать напоследок? – поинтересовался Саланда, перед тем как «черкануть на память».

Заревич вгляделся в кучу стройматериалов за спиной демона Саланды, из которой он еле вылез. Обломки вдруг зашевелились, высвободив зелёное создание. Она с лёгкостью проковыляла к ним, покрутив головой по сторонам. Видимо пыталась понять, где оказалась.

– Ну и букашка. – удивлённо сказал Тимофей, прищурившись на крутящуюся, как юлу, Киви.

Богомолиха наконец заметила живых и мёртвых. И счастливо потёряла лапки перед собой прямо как Джейк, когда сильно голоден.

– Кто ещё здесь букашка, первоступенный. – парировал Саланда и лезвие ринулось с места.

Тимофей успел лишь вдохнуть, когда перед глазами появилась большая голова богомола там, где секунду назад стоял Саланда. Демон пропал в желудке Киви, кинжал звякнул об пол. Тимофей вытаращил глаза от удивления и страха. До бешенства голодные глаза богомола смотрели прямо на него! Парень еле успел вывернуться, чтобы не попасть в пасть монстра.

Демон, что держал за руку на миг потерялся. И Тимофей воспользовался заминкой, потянул его на себя, закрывшись Николаем, как живым… мёртвым щитом.

Недавно эта букашка была ещё совсем крохой, а теперь выросла в три метра ростом, заняв треть высоты комнаты. Второй демон вместе с Витцом кинулись на это огромное насекомое и поплатились. Она сожрала их, не задумываясь. Теперь в глаза Киви бросился единственный выживший. Тимофей отползал, как можно дальше, но ОНО наступало.

Посланник упёрся спиной в хлам. Бег здесь не поможет, удары тоже. Слишком быстро это создание расправлялось с противниками, мгновенно орудуя передних лапками, точно смертельными серпами. А удары демонов, что были сильнее Заревича втрое, были для Киви не более щекотки. Дыхание спёрло, когда богомолиха раскрыла пасть. Ещё секунда и он окажется в мощным челюстях монстра. Окажется съеденным заживо под землёй. Как поэтично. И хоронить, закапывать, не придётся…

Но существо вдруг уменьшилось в размерах.

Заревич тоже услышал рассерженный крик «Киви!» далеко за пределами этого подземного сражения.

Маленькая богомолиха гордо засеменила наверх. Прошлась по Заревичу, как по кучке хлама, и с легкостью выпрыгнула на поверхность.

Тимофей не верил своим глазах, чувствам, всему миру! Он закрыл глаза, успокаивая дыхание и сердце, через минуту открыл, но ничего не изменилось. Всё было взаправду! Он один выжил в этом сумасшествии.