Распятые любовью

Накапав спросонья в стакан пятьдесят пять капель валокордина (по количеству прожитых лет) и разбавив его минеральной водой, я выпил залпом отвратительно пахнущее зелье и, взглянув на часы, завалился в кровать, чтобы досмотреть волнительный сон. Однако уснуть больше так и не смог – мысли забегали, зароились, зашумели, и сна как не бывало.

В «первой серии» мне снилось, что я пробираюсь сквозь густые заросли, сторонюсь каких-то диковинных зверей, с некоторыми даже пришлось сцепиться, а перед самым пробуждением вдруг набежала целая толпа людей – старые знакомые, коих я уже лет двадцать-тридцать не встречал наяву.

Они стали галдеть, размахивать руками, каждый норовил закрепиться рядом с хозяином сна, нахраписто раздавая какие-то замысловатые советы и рекомендации. С одной стороны, сон да и сон, в сны я тоже особо не верю, но ведь с другой – сердечко зашалило-то по-настоящему, а вот это уже повод для беспокойства.

Судьбу не обманешь – вечером, как я и предполагал, примета сбылась. Да так сбылась, что подобного результата я никак и представить не мог – сердце ведь зря болеть не будет, да ещё с раннего утра.

До конца надеясь, что дурное предзнаменование окажется фиктивным, я купил к ужину бутылку дорогого коньяка с громким названием. Жене докладывать о покупке не стал, хотел, во-первых, проверить, вспомнит ли Галина Ивановна, какой сегодня день, а, во-вторых, если и забудет, то сделать ей приятный сюрприз. В прошлом году она вспомнила лишь под конец дня, и то совершенно случайно, я сам ненароком ей намекнул.

Потому в этом году в течение дня я решил не подавать виду, и только, когда в прихожей залился трелью звонок, и мать кинулась встречать сына, я торжественно водрузил бутылку на стол. Сергей, войдя на кухню, бросил взгляд на накрытый стол, затем на меня, но почему-то тут же отвёл глаза. Сердечко моё ёкнуло. «У сына что-то случилось», – мелькнуло у меня в голове.

Но ситуация прояснилась очень скоро: как оказалось, «что-то» случилось не у сына, а у меня. Сын вдруг, надменно усмехнувшись, раздражённым голосом спросил:

– Бухать, что ли собрались?

Мать, заметив на столе бутылку коньяка, воскликнула:

– Ой, отец, а чего это ты решил сегодня…

Стараясь не замечать хамоватой тональности сына, я наигранно рассмеялся:

– Ну, что же ты, мать, всё время забываешь день нашего знакомства?

– Господи, боже мой, – всплеснула руками Галина Ивановна, – опять забыла и, подойдя ко мне, поцеловала в лоб, – прости Боренька, память-то девичья.