Спуститься с небес

Она вжалась в кресло и вцепилась в ремень безопасности.

Вика настолько крепко держала руль, что пальцы в буквальном смысле слова занемели. Глаза то и дело стреляли в зеркало заднего вида. Форд значительно приблизился и теперь висел у них на хвосте. Если бы она в тот момент резко нажала на тормоз, то пришлось бы отцу чинить задний бампер. Но к счастью, наша героиня была адекватным водителем.

– Он нас догоняет, – обернувшись, выкрикнула Машка и снова влипла в сиденье.

– А то я не вижу, – Вика стиснула зубы от досады.

Когда до финиша оставалось совсем немного, форд поравнялся с поршем. Краем глаза Виктория видела, как пассажирское окно вновь опустилось. Она бросила взгляд на соперника, тот показал рукой вперед, давая понять, мол встретимся на финише, после чего рванул так, что обошел машину нашей героини, как стоячую. Никак не ожидая такого поворота событий, девчонка в полной растерянности смотрела на стоп сигналы форда, исчезающие за финишной чертой.

– Черт, черт, черт, – закричала Машка, – ты видела, что он сделал? – она от досады грохнула кулаком по подлокотнику, – он обошел нас перед самым финишем.

– Я же говорила, что он козел, – процедила Вика сквозь зубы и передразнила ее, – а ты красавчик, красавчик. Он нарочно делал вид, что отстает, чтобы в самый последний момент утереть нам нос.

Только теперь она разгадала тактику соперника. Проехав еще какое-то расстояние после финиша, Глеб резко взял вправо и преградил Виктории путь. Засвистев тормозами, она остановилась буквально в нескольких сантиметрах от пассажирской двери форда.

– Ты что творишь, придурок? – выкрикнула она, всплеснув руками.

Парень тоже вышел из машины и с нескрываемой усмешкой пошел ей навстречу. Свет фар ее машины позволял хорошо разглядеть его. Несмотря на раздирающий гнев, про себя она отметила, что соперник хорош собой не только лицом. В простой одежде – черной футболке, облегающей его мускулистый торс и потертых синих джинсах, он выглядел, как древнегреческий бог.

– И тебе привет, красавица, – проигнорировав ее оскорбление, как ни в чем не бывало, заявил он и улыбнулся очаровательной улыбкой, которой позавидовал бы сам Бред Питт, а девчонка невольно залюбовалась ямочками на его небритых щеках. Глубокие и влекущие к себе, будто ночные омуты глаза, в которых плясали смешинки, смотрели прямо на нее, проникая, казалось, в самую душу, гипнотизируя, подчиняя и подавляя.