Черный ферзь

Но если их собрать, то можно получить нечто похожее на человек. Заметь – похожее. Не более того.

– Но они – люди?

Церцерсис посмотрел на Свордена:

– Блошка – человек? – пришла его очередь уточнять. – Пятнистый… тьфу, Пятнистая – человек?!

– Разве нет? – спросил Сворден. – Выглядят они как обычные люди. Две руки, две ноги, голова, перьев нет.

– Вот ты о чем, – Церцерсис потер глаза. – Слыхал я о такой мути. Слыхал. Человек – отдельно. Так вот, брось!

– Что бросить?

– Думать так брось! Нет никаких людей по отдельности, понятно? Нет! Если ты по отдельности жрешь или там в гальюне сидишь, то это еще не делает тебя человеком.

– То есть, ты тоже не человек? Не отдельный человек? – поинтересовался Сворден.

– Не отдельный, – согласился Церцерсис. – Постой, уж не считаешь ли ты себя…?

Сворден промолчал. Церцерсис хлебнул из кружки.

– Невозможно, кехертфлакш, жить в одном месте! Вот представь, что твоя, – Церцерсис скривился от отвращения, – твоя… хм, Флекиг вылезла из-под теплого одеяла, взяла нож и пришила бы, ну, например, Червяка.

Дрянь существо, никчемное, только воздух портит, но все к нему как-то притерпелись. Ну, вот так случилась – прирезала его из-за отвращения. Считал бы ты себя виноватым?

– За то, что она зарезала Червяка?

– Мерзкого Червяка.

– Она бы никогда этого не сделала.

– Почему? – Церцерсис подался вперед так, что Сворден легко мог укусить его за нос. Но не стал.

– Я бы ей не позволил.

– Ты ведь спал, – объяснил Церцерсис.

 – Накувыркался ночью и заснул.

– Тогда, конечно, считал, – пожал плечами Сворден. – Я ведь в ответе за нее.

– То есть, она – часть тебя?

– В каком-то смысле, – сказал Сворден. – Она самостоятельный человек, но…

– Подожди, – Церцерсис еще ближе наклонился к Свордену, и тому пришлось отодвинуться. – Ты хочешь сказать, что ты и она – отдельно? Вот здесь – она, вот здесь – ты? Так? – Церцерсис развел руки.

У Свордена возникло странное чувство, что они говорят на совершенно разных языках.

Слова употреблялись те же, но смысл их не совпадал.

– Э-э-э… так.

– По отдельности мы бы здесь все сгнили. Кто пошел бы на поверхность? Кто бы чинил помпы? Каждый по отдельности? – Церцерсис с сомнением посмотрел на свою руку, точно ожидая, что она отделится от тела и отправится по своим делам.

– Но если никто этого делать не будет, то все погибнут. Каждый это понимает. Поэтому и берут на себя часть общей работы.