Черный ферзь

– Спрашивай, – Шакти выводила по бумаге линии. – Если хочешь…

Только она этого не хотела – Сворден Ферц ясно слышал как где-то глубоко внутри себя она кричит: “Молчи! Прошу тебя – молчи!”

Навах оторвался от передатчика и посмотрел в их сторону. Сворден Ферц виновато опустил очи долу. Навах укоризненно покачал головой.

– Смешно, – сказала Шакти. – Смешно и мерзко. Во имя интересов человечества, прогресса науки и всеобщего счастья нужно рассказать – почему ты разделась догола на глазах у мужчины.

Почему завлекла его в лес, почему обнималась с ним… Если бы только рассказать… Нужно описать малейшие оттенки собственных переживаний, разложить их по полочкам, классифицировать, налепить ярлыки. Как в музее. Холодным скальпелем разума препарировать душу. Еще раз обнажиться. Перед всеми, а не перед тем, кого ты хочешь…

Больше она не произнесла ни слова, начав писать, зло и яростно покрывая бумагу плотной вязью закорючек, отчеркивая наиболее важное и вымарывая второстепенное.

Она словно вступила в сражение с гораздо более сильным противником, поставив свой шанс победы не на точный расчет, не на хитрость, а на отчаяние и безнадежность. Ее лоб и верхнюю губу покрыли крохотные капельки пота. Заправленная за ухо прядь волос выбилась и свисала по щеке. Серые, почти прозрачные глаза блестели, а в уголках собирались предательские слезы, которые приходилось вытирать дрожащими пальцами.

Белобрысый сероглазый мальчуган присел напротив него и взял исписанные листы бумаги.

Нахмурился, зашевелил губами, читая про себя отчет.

– Плохо, очень плохо, – вынес вердикт, но затем, кажется, немного смягчился. – Вот это хорошо – озеро, ночь, романтика, зорька, а все остальное – плохо. Как-то вяло, без огонька.

Мальчуган встал, вздохнул, потянулся, как после не слишком трудной, но весьма надоедливой работы, хлопнул по башке стоящего рядом зверя – еще очень молодого, не заматеревшего.

– А тебя-то кто просил вмешиваться, дурашка? – ласково спросил мальчуган.

– Мне… Мне… – зверь замялся, и Свордену Ферцу показалось, что таким образом тот излагает свое, звериное мнение на зверином языке, но огромноголовое собакообразное вдруг совершенно ясно произнесло с извиняющимися нотками:

– Мне показалось, так будет лучше. Неизвестность сближает, маэстро.

Мальчуган передернул плечами и сунул зверю под нос пачку листов:

– Неизвестность сближает, неизвестность сближает, – передразнил он.