«Пиджак» в кителе

Когда я открыл дверь с бодрящей надписью «Финансовый отдел», то медленно выдохнул. На меня посмотрели сразу шесть человек. Судя по столу, стоящему на оси, разделяющей кабинет пополам, за ним спиной к стене и сидел тот самый Николай Фёдорович. Внешне он был похож на артиста, который играл Бубликова в «Служебном романе», да и вся обстановка сильно напоминала антураж для съёмок, созданный в павильоне «Мосфильма». Николай Фёдорович внимательно смотрел на меня поверх очков, лысина была аккуратно прикрыта совсем редкими волосами.

– Что хотели? – голос был скрипучий, и каждое слово он выговаривал очень тщательно. Из него как будто не буквы выходили, а цифры. И сразу в квартальный отчёт.

– Саталкин моя фамилия, – говорю. – К вам работать пришёл.

– А-а… – проскрипел он. – Вон твой стол, у окна, там раньше твой предшественник сидел, – и уткнулся в бумажки.

Я сел. Кроме меня и Николая Фёдоровича в отделе были ещё пять женщин. Описать каждую по отдельности я не могу. Они были все одинаковые.

Маленькие. Толстые. Очень сосредоточенные. Они считали на счётах, на калькуляторах, на каких-то адских машинах с залипающими кнопками, всё было завалено бумагами и заставлено папками. Для меня это был ад. Я на экономику-то случайно попал, а тут – в самое жерло…

– Садись, – выпала из моего шефа цифра шесть. – Твоё задание для начала будет следующее. 32846573957, – выкатилось из него, причём всё через паузу. – Берёшь банковскую выписку, коробку с платёжками и крыжишь.

– Чего я делаю?

Он посмотрел на меня – конечно, не как майор Смирнов в будущем, но тоже несколько удивлённо.

– Берёшь платёжку, находишь в банковской выписке совпадающий номер и сумму, ставишь галочку.

Он встал, обошёл стол и вытянул несколько метров бумаги, сплошь усыпанной цифрами. Надо сказать, что мужик он был кряжистый, ступал точно и отчётливо, как говорил. Несколько метров выписки смотрелись в его руках как мишура на ёлке. Белая лента легла на мой стол. Я сразу вспомнил скульптуру «Лаокоон и его сыновья».

И был-таки прав. В ближайшие три дня я перепутал всё, что только можно было. Авизовки, платёжки, платежи и оплаты валились на меня снежной лавиной. Я ничего не успевал, а главное, что для меня это реально была каторга. Женщины на меня не обращали особого внимания, говорить мне с ними было не о чем, начальник, видимо, присматривался.

Главными событиями были обед и конец рабочего дня. Тут всё преображалось.