В погоне за прошлым

А сейчас хватит занимать меня ерундой. Я забираю Джесса. – настойчивее сказал тонкий.

– Я вам не мальчик, проявите уважение к тем, кто старше вас, а мне, дай Боже, уже седьмой десяток пошёл. – Латрисова дико оскорбила насмешка Яна.

– Мне больше двухсот лет, старший драгонник. Давайте не будем говорить о возрасте, это так утомляет. – картино-вяло махнул рукой Ян. – Прошу, проявите уважение к старшим, не заставляйте меня ждать. Верните мне ученика.

– Вы не похожи на двухсотлетнего старика!

– Вы тоже выглядите молодо.

Лет этак на двадцать. Прошу. – Масл, хитро сверкая глазами, провёл рукой к двери, что ещё больше разгневало Латрисова.

Расхаживает по кабинету, ухмыляется да ещё и приглашает прогуляться по участку прямо как у себя дома! Так оказывается он, подлюка, ещё и старше!

***

Логово драгонников представляло собой большое помещение, коридор, по обеим стенам которого шли ряды решётчатых камер. В конце прохода расположились две отделённых друг от друга комнаты: одна – для сотрудников, с последующими разветвлениями, а другая слыла кабинетом Латрисова.

В участке было тихо… до того момента, пока туда не посадили Алекса. Он завывал, требуя свободы, бегая по скамье и крича о праве телекинетика о неприкосновенности. Этлантовые перчатки, мол, пожалуйста, надевайте и без телекинеза денёк обойдусь, но связывать руки это уже слишком! Джесса принесли в соседнюю камеру. Он оказался прямо у стены, рядом с кабинетом главного драгонника.

После двухчасового допроса Джесс снова уснул, а проснулся от того, что к Алексу пришла парочка драгонников усмирить буянившего мальчишку.

Тот метался из стороны в сторону, горланя, чтобы его отпустили. Усмирение не прошло без ушибов. Ударов дубинок драгонники не жалели. Особенно сильно бил Касия, не скрывая своего синяка под глазом и приговаривая по сто раз: «Проклятый мальчишка!».

Джесс уселся на лавку и опёрся о стенку, подложив под спину подушку, которая почему-то была лишь у него одного в камере. Что будет дальше и гадать не стоит, Латрисов прямо заявил, что не верит ни единому его слову, зато отлично помнит, где Джесс лежал во время крушения часовни.

– Даже я не помню, а он помнит. – посетовал Джесс.

Через полчаса принесли поднос с едой. Джесс отставил его подальше от себя. Аппетит пропал после бабушкиного «ласкового» приёма, но живот предательски заурчал.

– Да не волнуйся ты об этом! Он по-любому тебя выпустит, а вот меня… ооочень сомневаюсь. – вдруг заговорила соседняя стенка.