Белый Кремень

Хомяк воссел, надул щёки и важно изрёк:

– Я здесь потому, – тут он выдал небольшую паузу, как делают красноречивые ораторы, – потому… что я так захотел!

И с хохотом опрокинулся на спину, размахивая в воздухе короткими лапками.

Энке разозлился.

– Знаешь, хомяк, в голодные годы я ел твоих сородичей!

– Прости! – с деланным раскаянием сказал грызун. – Но я действительно здесь именно поэтому, а вовсе не потому, что верхние боги посовещались и решили спасти одного маленького тавальда.

– Я не маленький!

– Конечно, конечно, – покорно согласился мохнатый собеседник.

 – Ты большой воин, на насмешки врагов «бя» делаешь!

Энке обиделся и замолк. Он действительно верил в помощь духов леса, и появление этого хомяка его поначалу обнадёжило – духи не оставят! А теперь выясняется, что хомяк – просто хомяк, да ещё с мерзким нравом, и никакой пользы от него нет. Но ведь он говорит по-человечески, а это немало, и поминает верхних богов, и знает нечто важное о кроте. Нет, хомяк не прост, это ясно, вот только как с ним дальше быть? Он ведь теперь не отвяжется…

Юноша откинулся назад и прислонился к стене жилища вождя.

Он вспомнил, как некогда отец учил его доверять предчувствиям. Вот что первое почувствовал в той или иной ситуации – то, скорее всего, и сбудется. Когда в следующий миг начинаешь размышлять и что-то придумывать – это уже не то, это думание может и подвести. А предчувствия подсказываются напрямую духами-хранителями, только понять их правильно не всегда удаётся, и это порождает большие трудности.

Сейчас предчувствие подсказывало Энке, что долго сидеть и думать ему не дадут, поэтому для отдыха и восстановления сил надо пользоваться каждым мигом. И ещё у него возникло непривычное и не самое приятное ощущение – что им, Энке, занялись какие-то неведомые силы, а он начисто лишён свободы выбора. Взять хоть этого хомяка, свалившегося на него невесть откуда.

Хомяк между тем улёгся на шкуре и свернулся в плотный меховой шарик. Пятна на его теле походили на солнечные блики, так что с ходу разглядеть зверя было трудно.

– Хомяк? – окликнул его Энке.

– Чего тебе? – отозвался грызун, приоткрыв один глаз.

– Раз уж ты такой умный, скажи, что такое «хаквах»?

– Маленькая вонюченькая ящерка, – отвечал хомяк без малейшей запинки и с видимым удовольствием. – Гадёныш, одним словом.

Энке помолчал. Однажды он припомнит им и это…

– А «хич» – раб, правильно?

– Почти. Хич – это раб, назначенный для обрядового убиения.

Юноша вздрогнул.