Алмазы Якутии

Знаешь, каково мне было, когда я узнал, что мой отец погиб в этой перестрелке? Твои родители тоже пострадали, я знаю. Я остался здесь и дал себе клятву, что непременно отыщу эти алмазы, чего бы мне это ни стоило.

Шепелев вздохнул еще раз.

– Я ждал тебя, – продолжил Семен Никанорович, – ты вернулся. Только я тебя не признал. Столько лет уж прошло. Да ведь я тебя и не знал как следует, только по описаниям. Я ведь несколько лет спустя после перестрелки пытался кое-что выведать. Но тщетно. Все как в рот воды набрали.

Скорее всего, никто и в самом деле ничего не знал. Ведь это вы с папашей спрятали ящик. И никто вас не видел.

– Нет, – Кюкюр помотал головой, – мы ничего не прятали.

– Ну, ну, Таныгин, – Шепелев оскалил зубы в ухмылке, – не надо... Когда я услышал о ящике с алмазами, сразу понял, что это ты. Тебе ведь тогда было около десяти, верно? Сейчас тебе полтинник, значит, все сходится. Я наводил о тебе справки. Спецприемник в Новосибирске, потом интернат. Государство о тебе позаботилось.

Потом ты все-таки вернулся. Родина зовет. А может, алмазы, а, Кюкюр? Там же камней почти на сто миллионов. Долларов, Кюкюр. Дол-ла-ров! Знаешь, я даже готов с тобой поделиться. Сколько тебе нужно для полного счастья, а? Хочешь, я дам тебе миллион? Мало? Два, три миллиона. Это сумасшедшие деньги. Ты даже представить себе не можешь, какие это деньги. Будет на что свадьбу сыграть.

Шепелев проглотил слюну, выделившуюся от избытка чувств.

– Мы отправим камни в Антверпен, – продолжал рассуждать он, – на аукцион.

Ты же знаешь, у меня есть каналы. Я все беру на себя. Ну, Кюкюр...

– Я не знаю ни про какой ящик. Это легенда.

– Ду-рак! – гаркнул Шепелев. – Какой же ты дурак! Все равно ты мне все выложишь! А нет, так я растрясу твоего будущего зятя. Ты же ему все рассказал. Подвешу вас за яйца обоих. Только тогда вы уж ничего не получите. Сдохнете у меня как бешеные волки. Ну, говори!

Он вскочил с места, подбежал к Таныгину и, схватив его за грудки, принялся ожесточенно трясти.

– Говори, сука!

– Я не зна-аю, – мотая головой как марионетка, выдавил из себя Таныгин.

– Врешь, знаешь, – бешено вращая глазами, орал Шепелев. – Коля! – Он вдруг оставил Таныгина и повернулся к двери.

В комнату ворвался Карагодин.

– Поговори с ним, – Шепелев устало опустился на стул.

– Сейчас, Семен Никанорович, – медленно развернувшись на каблуках, Карагодин очутился напротив Таныгина.