Честное слово вора

Ага, вот он…

Мужик щелкнул выключателем, но свет не загорелся. Странно, в коридоре же свет был… Или тут лампочка не вкручена? Он еще несколько раз щелкнул выключателем. Безрезультатно.

Рука потянулась к фонарику, но остановилась на полдороге. Глаза уже немного привыкли к темноте, лучше обойтись без него.

Он осторожно двинулся вдоль стенки, наткнулся на какие-то стулья, негромко чертыхнулся… Нет здесь, кажется, никого, только ноги в темноте переломаешь без толку.

В этот момент сдвижная зеркальная дверь платяного шкафа бесшумно отъехала в сторону, и оттуда показались две руки с татуированными пальцами.

Одна из них зажала камуфлированному рот, а вторая приставила к горлу нож, блеснувший во мраке.

– Пикнешь – убью, – послышался зловещий шепот. Голос говорившего был исполнен решимости, и у камуфлированного не возникло ни малейшего сомнения в том, что он исполнит свое обещание. – Брось оружие. Аккуратно и тихонько, лучше всего на кровать.

Какое-то мгновение камуфлированный колебался, но, почувствовав легкое движение руки у своего горла, тут же подчинился.

Пистолет беззвучно опустился на кровать.

– Сейчас я уберу руку у тебя ото рта. Ответишь мне на несколько вопросов. Говорить будешь шепотом. Орать не советую – все равно не успеешь, перережу глотку. Понял меня? Если да, кивни.

Камуфлированный осторожно, чтобы самому не напороться на нож, кивнул. Рука, зажимавшая рот, сдвинулась чуть в сторону.

– Кто вы? Кто вас послал? Кто дал набой? ОБЭП? Полковник Орленко?

– Нет…

– Деев из СКМ? Или Зелинский?

Колыма был почти уверен, что если на них наехал не ОБЭП, то организатор – один из этих двоих.

Или начальник городской службы криминальной милиции, сменившей уголовный розыск, полковник Деев, или полковник Зелинский, возглавлявший отдел по борьбе с преступлениями в горнорудной отрасли. Они оба давно точили на него зуб, не иначе решили наконец попробовать откусить.

– Нет… – шепотом ответил пленник.

– А кто тогда? «Ингушзолото»? Или спортсмены? – Врагов у Колымы было немало.

 – Кто?! Говори, падла, иначе прирежу!

– Гурченко… – еле слышно прошептал морально подавленный пленник.

Рука Коли слегка дрогнула. В сказанное было трудно поверить. Но Колыма неплохо разбирался в людях и чувствовал, что пленник не врет. Незачем ему сейчас врать, да и почувствовал бы Колыма ложь.

Что ж, значит, жизнь в очередной раз оказалась куда паскуднее, чем ему до сих пор казалось.