Большой ментовский переполох

А Глеб Ефимович продолжал: – Нужно расследовать одно очень странное преступление, а именно убийство некоего гражданина Мартышкина. После занятий вы немедленно отправитесь в отделение, дабы получить от полковника Стеблова более точные сведения об этом преступлении, а также указания о возможных поисках убийцы. Все поняли?

– А почему они сами не могут расследовать? – разумно поинтересовался Веня.

– Вот у полковника и спросите, – отрезал Мочилов и махнул рукой, отпуская курсантов.

* * *

Стекольщики пока не пришли.

Время уже близилось к обеду, а отделение милиции продолжало вымерзать вместе со всем личным составом. В коридорах было пусто, потому что все сотрудники, запершись в своих кабинетах и включив обогреватели, пытались хоть как-то согреться. Некоторые, особо смышленые, избрали способ согревания получше. Например, у Чаелюбова, вопреки его фамилии, в чайнике был вовсе не чай, а водка, которую капитан периодически подливал себе в чашку. Дежурный Васюков то и дело нырял под стол, прикладываясь к бутылочке с самогоном, конфискованным этим утром у одного пьяницы, которого задержали милиционеры в соседнем квартале.

Стеблов про все это знал, но упрекнуть своих подчиненных не мог, так как понимал, что в обстановке медленного, но верного оледенения продуктивно работать ну никак нельзя. Правда, накачавшись спиртным, работать тоже нельзя, но зато в этом случае исчезала опасность смертельного переохлаждения. «Лучше пьяный милиционер, но живой, чем трезвый, но мертвый», – сделал мудрый вывод полковник, поднялся из-за стола, открыл железный сейф, разместившийся в углу кабинета, достал оттуда презентованную ему неким благодарным милиции за хорошую работу гражданином бутылку коньяка и вернулся на место.

Он не спеша открыл бутылку, налил немного себе в чашку и с наслаждением отхлебнул. Через секунду он почувствовал, как в животе начало разливаться вожделенное тепло. Залпом допив содержимое чашки, Василий Наумович довольно крякнул и налил еще, на этот раз вдвое увеличив порцию.

В общем, через полчаса бутылка опустела, а полковник Стеблов, согревшись, скинул шапку, перчатки, куртку, которые до сих пор снимать не рисковал из-за опасности замерзнуть прямо на рабочем месте, подпер щеку ладонью и тихонько затянул свою любимую «Наша служба и опасна, и трудна…».

* * *

Едва курсанты вошли в отделение милиции, как сразу почувствовали неладное. Здесь было так же холодно, как и на улице, а может, и еще холоднее.