Божий спецназ

– Послушайте, – поспешно заговорил отец Василий, – я не солдат, я священник.

– Ни хрена себе, – удивились в овраге, – вот это заходы! Ты че, падаль, за лохов нас держишь? Из-под земли попа выкопали?

– Я действительно священник и оказался здесь случайно, с охотником. Я попросил командира разрешения поговорить с вами.

– Ты лучше заупокойную почитай, поп! – заржали в овраге. – По убиенным. Мы их тут всех покрошим, а ты отпевать будешь.

– Ребята, они не дадут вам уйти, поймите вы. Некуда вам отсюда деваться.

– Это мы еще посмотрим! Попытались сунуться, мы им быстро красную юшку пустили. Не хер нас пугать!

– Послушайте меня, пожалуйста, – попросил отец Василий, – просто послушайте, а потом решайте сами. Я же священник, мне врать негоже.

– Пусть говорит, хуже не будет, – не очень громко сказал кто-то в овраге, наверняка пользующийся авторитетом.

– Говори, поп! – крикнул снова молодой развязный голос. – Говори, а мы послушаем. Только ты из-за дерева выйди, а то мы тебя не видим. Вдруг ты с пушкой и в каске, вот смеху-то будет.

– Я выйду, только обещайте не стрелять. Я с миром к вам пришел.

– Не ссы, мы с попами не воюем! Давай выходи!

Отец Василий перекрестился и сделал шаг в сторону, выходя из своего укрытия. Он стоял совершенно безоружный метрах в шестидесяти от ближайших кустов. Тех, кто укрывался в овраге, он не видел, и от этого было очень неуютно. Страха не было, была только надежда и еще вдохновение, как перед предстоящим большим и важным делом.

– Ребята, я в самом деле священник сельского храма, – заговорил отец Василий ровным спокойным голосом.

 – Не смотрите, что я не в рясе; в тайгу в рясе ведь не пойдешь, не та одежда. Но поверьте, что я самый настоящий священник и пришел, чтобы помочь.

Отец Василий специально старался говорить много, а не рубить короткими логичными фразами. Он понимал, что душевные интонации в его деле важнее холодной озлобляющей логики. Ведь родились они не преступниками, были же у них матери и детство. Надеялся отец Василий еще и на ассоциации.

Даже у неверующего человека, а он знал это точно, отношение к священнику, как правило, уважительное. Люди привыкли считать священников людьми особыми, считали их, порой неосознанно, облеченными силой убеждения, заставлявшей и их прислушиваться к себе, и посвятившими жизнь служению богу. Были, конечно, и такие, кто считал священников шарлатанами, а церковь – сплошным обманом. Цитируя Вольтера и Ленина, «религия – опиум для народа».