Доноры за доллары

– Скажите, – начал Воробьев, – а с чего вы взяли, что кровоизлияние произошло от неправильно наложенных швов?

Патологоанатом всем корпусом повернулся к хирургу и посмотрел на него так, будто тот только что материализовался из воздуха.

– Это было очевидно, – произнес он тоном, не терпящим возражений.

Мне подумалось, что мы здесь теряем время. Но напоследок решил все-таки рискнуть:

– А вы не знаете, кто выдал тело девушки и кто его забрал?

– Меня там не было, – все так же емко отвечал нам Власов.

– Спасибо вам большое. Вы нас очень выручили, – сказал я, поднимаясь со стула.

– Да чего уж там, – зевнул он в ответ. – Заходите еще.

Мы вышли в коридор, и Воробьев начал громко чертыхаться и пинать все попадающиеся по дороге мусорки, чем в конце концов вывел меня из задумчивости.

– Да успокойся ты! – поймал я его за полу халата. – В данном случае мы имеем нормальный результат. Никто ничего не знает, и никто ничего не видел. Поэтому смело можно брать на заметку всех подряд.

А вот патологоанатом – фигура наиболее странная в этом деле. Он либо больше всех знает, либо просто человек тяжелый. То, что здесь не чисто, ясно с первого взгляда. И кто-то роет под тебя – тоже ясно. Так что – держи ухо востро. Операции рекомендую делать заведомо на «отлично». Попроси у завхирургией присутствовать и контролировать – чтобы не было потом никаких вопросов.

Воробьев мрачно посмотрел на меня, и в его глазах можно было прочесть молчаливый протест.

Я его понимал: такому виртуозу скальпеля работать под наблюдением начальства – унижение выше среднего.

– Надо, Коля, надо! – строго потрепал я его по плечу. – Скажи спасибо, что я не предлагаю тебе по ночам дежурить у кроватей пациентов.

Николай вздохнул и, хмуро улыбнувшись, пробормотал:

– Я всем богатым клиентам посоветую с собой телохранителей брать или сиделку нанимать.

– Друг ты мой наивный! – засмеялся я. – Hа богатых-то никто и не покушается – не буди, как говорится, лиха, пока оно тихо.

Попробуй, тронь кого – засудят и засадят всей клиникой вместе с охраной. А девчушка-то одинокая была, если верить ее парню.

– Ты все-таки думаешь, это не моя вина, что она умерла? – с надеждой спросил меня Воробьев.

– Брат, я в этом больше чем уверен. Одно только я не понимаю – кто в этом виноват и кому это было выгодно, – задумался я. – Если бы она была богатой наследницей – тогда понятно.