Доноры за доллары

 – Если честно, то вам прежде нужно своего друга подозревать, а не на меня наседать со своими глупостями. Чего вы от меня-то хотите?

– Хочу, чтобы вы, Борис Иосифович, разрешили мне разобраться в этой чертовщине! А то ни меня, ни Воробьева теперь без вашей санкции ни в одно отделение не пускают, а к моргу на пушечный выстрел не подойти!

Штейнберг даже поперхнулся от подобной наглости.

– Ладыгин! – хлопнул он ладонью по столу. – По-моему, вы переходите все границы! Вы своими прямыми обязанностями когда в последний раз занимались?

Это был удар ниже пояса – в своем кабинете я появлялся только мельком, к сильнейшему недовольству Инночки, а свои администраторские обязанности свалил на Юдина, и он, к моему несчастью, с ними замечательно справлялся.

По этой причине удар Штейнберга мне пришлось пропустить – я молчал.

Штейнберг выжидающе посмотрел на меня и еще более грозно произнес:

– Думаю, больше пользы для клиники будет, если вы все-таки вернетесь к своим достаточно серьезным проблемам: ваши терапевты без присмотра совершенно разболтались, свежи еще воспоминания о скандале с этим Сергеенко.

Смотрите, второго такого случая я не потерплю, и из клиники полетите прежде всего вы. А теперь я бы попросил вас больше не отвлекать меня и не отвлекаться самому.

Все, разговор окончен. На пороге я обернулся:

– Борис Иосифович! Все-таки прошу вас – будьте внимательнее, присмотритесь к персоналу.

Дожидаться его гневных комментариев я не стал.

* * *

Штейнберг проводил взглядом беспокойного завтерапией и устало облокотился на спинку кресла.

Сжал голову ладонями и попытался ослабить давящий на нее горячий обруч боли.

Ему с самого начала было очень тяжело вести этот непростой разговор, который только подтверждал его опасения.

«Рыба гниет с головы», – вспомнил он народную мудрость. Ему не в чем было себя упрекнуть, он сделал все, что мог. Но оказалось, что достаточно было увольнения Карташова.

«Видимо, этого было недостаточно – зараза пошла дальше.

Но куда?» Борис Иосифович закачался на кресле, нервно покусывая кончик большого пальца.

Пепел сигареты скатился на лацкан.

– Черт! – ругнулся Штейнберг, стряхивая сор с пиджака.

«Нужно последить за этой странной парочкой, – решил он. – Нечего медлить. Не нравится мне это рвение. Мало того что Ладыгин – всем известный авантюрист, так еще этот странный, неопределенной ориентации новенький хирург. Нельзя доверять этим… Мало ли что придет в их голубые головы.