Годен к строевой!

Оба загадочно улыбались, попыхивали табачком и разглядывали Леху.

– Дайте закурить, – спокойно попросил Простаков.

– А пое…ться не завернуть?

Ответ показался Лехе очень грубым.

– Тебе что сказали делать, дядя? – подключился другой. – Иди трудись.

Леха ни с чем вернулся к стоящим в стороне солдатам с блестящими глазами.

– Мне тоже не дают, – огорченно сообщил он.

«Отеки под глазами» нахмурились.

– Плохо просил. Придется тебе начинать работать. Через часок еще раз сходишь. А мы пока потерпим без курева.

– Хорошо, – согласился Простаков. – Я начну, а вы догоняйте.

– Ыгы-гы, – услышал он вслед непонятно от кого, отправляясь к нагруженной машине.

Время шло. Леха выгрузил почти все кирпичи, до каких мог дотянуться, не залезая в кузов.

Разогревшись на работе, он не замечал, как летит время.

«Неплохо бы помощника», – подумал он и поискал глазами двоих бледных.

Арестованные сидели вместе с караульными и о чем-то весело между собой трепались.

– Ты чего остановился! – выкрикнул «разбитая губа».

 – Давай трудись, а то всю ночь работать будешь.

– Я есть хочу! – промычал Простаков, отбрасывая в сторону кирпич и приближаясь к солдатам.

– Работай, дура, а то командир придет, заставит тебя еще и вторую машину разгружать одного.

– Будет и вторая?

– Будет! Работай давай!

Тут до Лехи наконец дошло. Они вели себя точно так же, как и его старший брат, когда хотел свалить на него работу потяжелее.

Братан постоянно придумывал какие-нибудь причины, по которым он не может убирать хлев.

Редко помогал. Всю жизнь весь навоз был на Лехе. Пока Юрка в армии был, он за всей скотиной убирал.

Правда, теперь он там убирает вместо него. Нет! Он же женится, и у него свое хозяйство появится. Опять увернулся.

Подходя к четверым солдатам, греющимся на солнышке, Простаков окинул взглядом двор. Никого. Очень хорошо.

– Куда прешься! Иди грузи! – закричал «отек».

– Мне бы помочь надо, – гундел Леха, приближаясь. – Одному тяжело.

– А ты думал, служить легко! – «Рваная губа» поднялся со своего места – дощечки, положенной на кирпичики.

 – Давай трудись, запах!

Оба караульных заржали. Арестанты в такт гыгыкнули.

– Я такого полудурка в первый раз вижу, – сказал один из комендачей другому так, чтобы Леха обязательно услышал.

– Вы чего смеетесь? – Простаков подошел вплотную к поднявшейся «рваной губе».

– Смотри, борзеет. Я не верю своим глазам, нам попался борзый запашок, – со своего места встал и «отек». – Иди работай.